Автор: Мила Ласка

я любила отцов, а спала с сыновьями,
Но что делать, раз слишком трусливы отцы,
я всегда лью вино, не считаясь с краями,
И с бокалов моих пьют одни храбрецы,

В том не буду следить, кто достоин, кто знатен,
Кто почёт заслужил и был верен в делах,
Пить вино будет тот, кто его взял, и хватит,
А не кто скромно ждал, чтобы я поднесла.

Посему сыновья пьют вино и поныне,
А отцы скачут гордо себе впереди,
Пусть не будут близки так сердечно сыны мне,
Но они, не отцы, на моей спят груди.

31.07.2014 01:00-20:42

и в этом вина уж моя,
нет смысла юлить, сомневаться,
вода вышла тут за края,
пора мне всерьёз напугаться

не за жизнь без смысла свою,
не за тех, кто близок для тела,
а за ту судьбу на краю,
что миру я так не хотела

и что я ему принесла,
бездействием, тьмой равнодушья,
тем, что год без смысла жила,
не делала то, что так нужно,

я думала, что пронесёт,
что времени много осталось,
наш мир эту ношу снесёт,
а мне отдохнуть надо малость,

и есть посильнее друзья,
кто больше в миру нашем могут,
нельзя расслабляться, нельзя,
не всем открывают дорогу,

не всем ускоренье дают,
не всех поднимают так сильно,
и если сейчас мир твой бьют,
то ты сделать должен усилья.

музыка она почти как свет,
если ты ещё тихонько спишь,
с ней ты ищешь правильный ответ,
с ней ты ощущаешь, что кричишь,

музыка она почти жива,
если ты прочувствовал всю жизнь,
если для тебя жизнь — не слова,
а взрыв правды, жажда жить без лжи,

музыка она почти судьба,
если ты проверил сто дорог
и уже не жаждешь волшебства
и что станет добрым к тебе бог,

если искушался, искушал,
если знаешь много, то молчи,
мало кто суть жизни сам искал,
музыка не путь к ней — но почти.

спать с тобой я ещё не умею,
спать с тобой я и не заслужила,
слишком сладко то — быть лишь твоею,
слишком я безалаберно жила,

спать с тобой мне в сей жизни не светит,
но я мыслями нагло лихими
обхожу все запреты на свете
и сплю рядом с мечтами твоими,

пропускаю, что важно, что верно,
да, мой мозг это видит и знает,
спать с тобой — это очень прескверно,
ведь лишь этого мне не хватает.

твоя игра,
я не умею так играть,
помех гора,
должна быть миру словно мать,
пока детей
я слишком сильно не хочу,
любить людей —
как жизнь свою отдать бичу.

любовь, любовь —
какие глупые слова,
вздыхаю вновь,
не рада даже, что жива,
когда любить
других мне надо, как себя,
тебя просить
с утра до ночи, чтоб не я

была с тобой,
иль чтобы с ним делила кров,
но, нет, чужой
быть должен счастлив средь миров,
я не мудра,
и как сие достичь-то мне?
твоя игра —
чтоб я проснулась в твоём сне.

все о других, а я вновь о себе,
как это стыдно, как же это больно,
жить не в чистейшей истинной борьбе,
а чтобы было сладости довольно,

и видеть день и ночь, и ночь и день,
что те другие делают и могут,
а ты сидишь неделями, как пень,
и на словах лишь хвалишь ты дорогу,

и не идёшь по ней, а так, лежишь,
там в стороне без капельки усилий,
и лишь покоем этим дорожишь,
а оттого жизнь с каждым днём унылей,

всё не начать, не сделать первый шаг,
да, стыдно, плохо, но никак не сделать,
в том ты сейчас себе страшнейший враг,
что прозябает жизнь в прокорме тела,

но вдруг попытка — вроде удалось,
и ты бежишь, летишь на крыльях счастья,
но завтра вновь желание спеклось,
стремленье было — как ни настояще,

так ты опять упал, и нету сил,
усилий ноль, попыток — того меньше,
а если б только-только попросил,
но гордость шепчет — просьбы все для женщин.

сумасшествие —
да, возможно,
позабыто всё,
как ни странно,
то прошедшее
было сложно,
он его рассёк
филигранно.

и сейчас у нас
тьма работы,
для меня чуток,
тебе — горы,
не хочу сейчас
я заботы,
странный шепоток,
разговоры.

не смотрю туда,
и не вижу,
и живу собой,
так обычно,
но вдруг, как удар —
ты стал ближе,
как же этот бой
мне привычен.

и я вновь молюсь,
чтоб нежданный
был мной позабыт,
как и прежде,
я тебя боюсь —
ты желанный,
навсегда закрыт,
без надежды.

есть я и он,
а остальное тщетно,
и, может, есть, а, может быть, и нет,
хочу что — сон,
мираж — всё, что запретно,
что так желаю много глупых лет,

есть он и я,
и к чёрту всё былое,
всё, что придёт — не важно донельзя,
и пусть тебя
хочу я взять с собою,
но только с ним мы можем быть друзья,

есть только мы,
реальность вновь столкнулась
и полетела с края, как кувшин,
из лжи тюрьмы
на миг иль день очнулась,
дороже нет минут, где он един.

это зря, что жила я собою,
это зря, я была не права,
упиваясь весёлой игрою,
я ломала, ломала дрова,

и вот горы уже наломала,
и теперь мы все связаны им,
ваши годы я жадно украла,
опоясав сомненьем своим,

и сейчас вы живёте в надежде,
как и я, но он это не даст —
не дают миром править невежде:
уничтожит он мир и за час,

а чьи мысли к другим лишь суровы —
будет мучить мир множество лет,
и вы, может, жить чисто готовы,
а вот я, к сожалению, нет:

я живу ведь не ради усилий,
возвращаюсь не после заслуг —
он мне дарит…

Это утро — оно как начало
Тех стремлений, что будут в нас вечно,
я дышу, только этого мало,
Лишь дышать это слишком беспечно,

Но в начале прекрасно и это,
Будет сила, и мощь, и свершенья,
И потоки огромные света,
И любовь без тоски погашенья,

Но сейчас лишь начало дороги,
Десять лет были только вступленьем,
И пока наши молоды ноги,
И пока мы объяты везеньем

Нет других нам забот в жизни бренной —
Встать на путь и идти бесконечно,
Будет каждый жить целой вселенной,
И другими дышать будет вечно.

28.06.14-16.07.14