а это просто не успела выложить — написала перед взлетом.
У меня 15 минут до того, как надо идти через проверку ручной клади и паспортный контроль. Всего лишь 15 минут, чтобы создать последнее за этой Израиль. То, что поможет кому-то, кого-то вытащит, поддержит, а может, даже даст что-то то особо важное в жизни, что-то первое.
Немое кино
Перед тем, как снова улететь,
Перед тем, как потерять тебя…
подруга зовет в финляндию. и вроде мне надо бы: для визы шенгенской, как раз дня на 3.
да, и вообще снова хоть какую пользу принесу физическую.
но я походу старая стала — раньше встала и поехала: думать будем послезавтра.
а счас — хоть стреляйся: попа прилипла к стулу, голова к подуше, мысли к лени.
и как себя поднять — понять тяжелее, чем порядок развития вселенной.
может кто толкнет меня — толкните плиз.
а то я так люблю субботы в питере — рай для тела…
Ещё одно к предыдущему, пока вспомнилось.
Есть женщины.
Там вообще все глухо. В смысле – сложно.
Возвращаюсь к обещанному. О важном – по крупицам.
Понимать тут ничего особо не нужно – я сама почти нифига не понимаю. Посему только заметки. Может, на пенсии со всем разберусь.
Очень удивилась одному случаю. Маленькая я – не вижу ещё что-то.
Игра была, важная игра. Большая.
И мне казалось, что я и остальные всё делали правильно, всё делали по правилам. А один взял и нарушил правила игры…
чего-то совсем у меня не получается строить отношения с людьми.
с мужчинами тем более.
пойду, что ли, постучу соседям по батарее, и спать…
Начальник меня понижает в должности. В добровольно-принудительном порядке.
Сказал, чтобы я писала заявление на перевод в другой отдел на меньшую категорию, потому что я в этой категории плохо работаю.
На самом деле он не прав – я вообще не работаю: делаю с утра до вечера, что угодно, только бы не работать. Потому что не вижу смысла в моей работе и не хочу ей заниматься – моя работа не только не нужна миру, она ему вредна.
На самом деле ему пофигу на меня – ему просто надо повысить в должности и зарплате парня из соседнего отдела. У нас шовинистское отношение в плане должностей на работе, посему мужчинам до сих пор дают больше преимущества и, стало быть, зарплаты. Да, и вообще парень – друг начальника нашего отдела и сын кого-то там из нашего предприятия.
Конечно, я расстроилась, но не сильно. Потому что перед тем, как согласиться с понижением, я поставила условие, что ухожу в отпуск по старому окладу. Помните, как я вам плакалась, что не знаю – как начальник меня отпустит на оставшиеся 2 недели? Так теперь он меня очень легко отпустил. И именно на то время, как я хотела. Правда, с условием, что я напишу одновременно с заявлением на отпуск заявление на перевод.
Из минусов моего положения – через месяц, после отпуска, платить мне будут меньше, и некоторые вещи я не смогу себе позволить, как позволяла раньше.
Из плюсов…
я очень устала. час только поспала в самолете.
очень многое хочу вам сказать, но все расскажу завтра.
надеюсь не забуду всё, многое — важно.
спасибо за всё, что было,
так счастлива не была,
тебя я за всё простила,
за что простить не могла,
а всё, что там не свершилось –
тому я рада вдвойне:
с собой я давно простилась
на этой смешной земле.
есть много того, что надо,
и буду стараться я,
чтоб всех усилий награда –
ни миг не была моя,
чтоб каждый скорей рос дальше
в любой день, и час, и миг…
ну, вот почти и всё. да, ещё один день, но что такое день. тем более это почти то же самое, что если бы я была в Питере.
не люблю шаббаты в Израиле. самые нелюбимые мной дни тут и самые любимые в Питере. вот такой парадокс, такая странность моей жизни.
боюсь ли я потерять связь? ненавижу слово "боюсь". а надо бы бояться её потерять.
уже спала жара, дует лёгкий ветерок, который качает деревья, чьих названий я даже не знаю.
солнце клонится к закату. гудят такие шумные израильские машины, под чьё бибиканье и гудение я могу спать в любое время суток тут, а в Питере просыпаюсь даже от тихого жужжания мухи.
вкус клубничного йогурта — такой сладкий и искусственный, как же непривычно будет снова есть финские натуральные донельзя йогурты.
и как же непривычно будет сидеть за компьютером по ночам, закутавшись в тёплое одеяло и с кружкой горячего кофе. как непривычно после моих ночных сидений в интернете тут, на плиточном пороге дома, с воткнутой зарядкой ноутбука прямо в стену, когда меня обдувает лёгким ветерком и можно наблюдать, как тёплую израильскую ночь сменяет прохладное нежное утро.
люблю ли я Израиль? вы даже не представляете, насколько я не хочу сюда переезжать, чтобы не сократить, не свести на нет, не уничтожить безвозвратно эту огромную, просто гигантскую, сжимающую сердце до невыносимой тоски и поднимающую его на невообразимую высоту — любовь к Израилю.
заканчиваю свою писанину — сейчас вырубится компьютер, так как сижу у здания, в чьей стене нет розеток для ноутбуков питерских девушек, у которых дома отсутствует интернет. пойду, что ли, гулять под израильским сумеречным небом, под неизвестными деревьями, по тёплым улочкам, по которым так приятно ходить уставшими босыми ногами.
Безумно сложно сдерживать себя, когда в тебе такая сила. А ещё сложнее – когда она не просто в тебе, а когда ты – она сама.
Сложно до такой степени – что это кажется нереальным. Сложно так – как будто ты, сдерживая, убиваешь каждый миг себя.
Первозданная, ничем не останавливаемая, ничем не могущая остановиться сила – она, как поток, как поезд на полной скорости, как метеоритный дождь.
Как это остановить в себе? Как отказаться от свободного открытия этой силы миру – чтобы она там жила и властвовала? Откуда силе взять силы остановить, ослабить себя, ограничить настолько, чтобы это было приемлемо для окружающих?
Как учатся этому? Где учатся? У кого?
Сокращать себя до допустимой нормы. Не изливать весь этот огонь, чтобы мир не сгорел в один миг. По капле дозировано измерять себя, по ложечке давать свою силу другим.
Как жестоко. Как больно. Как страшно взорваться от нереализованного.
Да, так нужно. Да, так необходимо. Да, только так можно.
Быть частью целого 