Быть частью целого

В эти выходные мы с друзьями решили сыграть в одну игру. Так как народ у нас неординарный – к простым играм интереса не возникло. Посему играли в партии.
Суть игры заключалась в следующем – все сели в круг, это был типа круглый стол. И каждый должен был придумать себе партию (тире общественную организацию), честь и взгляды которой каждому надо было защищать.
Игра получилась веселой. Решали проблемы страны и мира. Кроме партий экономистов, националистов, коммунистов и экстремальных гуманистов, выделялись партии бомжей, матерей, учителей, пенсионеров, партия естественной жизни и партия огурцов и помидоров.
 
Все было очень мило, почти как реальные дебаты, много смеялись. Ведущий экономистов – парень, сыпавший умными экономическими словами. Бомжей представляла девушка, явно недавно приехавшая из салона. Партия огурцов и помидоров считала, что мировые проблемы решатся, если всё население переоденется в костюмы овощей и пойдёт на улицы веселить друг друга.
Но, как ни странно, большую популярность получила не последняя…

На выходные и кусок пятницы ездили с друзьями в дом отдыха в Репино. Собиралась, конечно, съездить на закрытие фонтанов, но как-то все три дня совсем было не до этого.
Выходные прошли бурно, кучу всего делала, куда-то там постоянно бегала, зато заставила себя перейти с 5 кружек кофе в день на 2 кофе и 3 черного чая (зеленый так и не могу терпеть). Песни были, куда без них, да, и вообще было много всего, по-новому узнала некоторых, познакомилась с новыми людьми.
Эмоций – тоже много и очень разных: прочувствовала за эти 2,5 дня от любви ко всем до жуткого отторжения. Последний вечер был, как и полагается, колючий. Но потом все изменилось…
 
Мы ехали обратно на электричке. Было жутко холодно, пока ее ждали. Но зато, как ни странно в воскресение вечером, были свободные места.
Сели по вагону, я оказалась вместе с тремя подругами, было неуютно, неудобно, хотелось домой и спать. К тому же сбоку, и сзади сидели какие то зеленые вожатые, институтская молодежь, с пивом и двумя гитарами, под каждую из которых они пели разные песни, посему в ушах стоял разный гам с двух сторон.
 
Но потом у меня все изменилось…

мне закрывает усталость глаза,
и я смотрю сквозь нее в пустоту,
как в виноградниках летом лоза,
хочу упасть я в реальность не ту.

хочу я к морю, с утра до темна
где можно тихо лежать на песке,
и на волнах, как сама же волна,
качаться мирно полдня налегке.

и чтобы не было в море людей,
на пляже тоже – я только одна,
и чтобы день проходил без затей,
и было много часов в нем для сна.

и делать мне в том прекрасном раю
не надо было весь день ничего,
лишь небу петь тихо песню свою,
и думать, думать весь день про него.

а если вдруг я устану лежать…

Начнем с того, что секс тут не причём (или причём)
 
В общем, сейчас я увидела у кого-то в жж название поста "Что может быть интимнее секса?". Понадеявшись на глубокий смысл, залезла в пост, и с первой строчки разочаровалась: там написана та же стандартная фигня, которую копируют школьник друг у друга в соц. сетях. Типа: "Интимнее секса – одни наушники на двоих…", и прочая подростковая хрень.
«Неужели дети не понимают!» – воскликнул мой мозг. Но мне его пришлось заткнуть – на что он вообще надеется, когда в наше время редкий взрослый понимает, в чём отличие любви к другому от любви к себе. А некоторые вообще живут, чтобы просто есть, спать и ходить в отпуск.
Посему сейчас я тут буду говорить про интим.
 
Естественно, далее пойдёт только моё (не побоюсь этого слова – личное) мнение. Если кто-то от него впадёт в праведный шок, или же захочет с пеной у рта доказывать, что его мнение ему нравится больше: вам не сюда, вам в тот пост, где интим – это одни наушники на двоих.
А тут будет идти базар о немного другом интиме.
 
Итак. Представьте…

мне просто нужно писать стихи,
и больше в жизни ничто не нужно,
пусть будут годы все нелегки,
пусть будет время вновь равнодушно:
не важен этот желаний плен,
не важно, есть что-то или нету,
и даже если вся жизнь даст крен –
должна, хоть сдохнуть, но рваться к свету.
 
мне просто нужно писать стихи –
живу я в мире лишь для тех строчек,
в которых смесь из моей тоски
ведёт других к Цели, сквозь тьму прочих,
я не живу в мире для себя,
и даже если во тьме навечно
сидеть без света останусь я –
должна писать я стихи беспечно.
 
мне просто нужно стихи писать:
по сотне в день и, быть может, больше,
а тело может всю жизнь страдать,
лишь были б строчки как можно тоньше.
стихи – ведь это не рифмы строк,
стихи – ведь это не просто мысли:
они слова, в коих хочет Бог
нам рассказать о всей жизни смысле.

что за слово такое странное,
тайным замыслом всё окутано,
чужеземное, иностранное,
суть его для мозга запутана.
 
и не просто в нём единение,
не сотрудничество в нём кроется,
не суммирование иль сплочение –
а когда в нас новое строится.
 
лишь когда в нас смысл рождается –
мы становимся с ней знакомыми,
всё в нас злое вмиг побеждается,
будем дальше ей лишь влекомыми.
 
интеграция – в нас заведомо
существует и спит сном неистовым,
её тайна будет поведана –
как начнём жить желанием истинным.
 
интеграция – восполнение
нашей жизни от праха тщетного
до миров, где твоё вдохновение
поведёт до конца всех победного.
 
интеграция – в жизни важное,
я не просто на ней концентрируюсь:
как захочешь жить с миром слаженно,
сам поймёшь – я с тобой интегрируюсь.

Вчера денёк у меня выдался неважный – одним словом, понедельник.
И даже не потому, что, отец попал на прошлой неделе в аварию, и ему дофига долго лежать в больнице. И даже не потому, что было живо воспоминанье хождения в пятницу на ковер к шефу. И даже не потому, что я, как обычно в понедельник, не выспалась. И не потому, что из-за моей самоуверенности, я пропустила важную прямую трансляцию. И не по причине, что важный дневной звонок оборвался. А, увидев на сайте, что мне наконец-то сделали загранпаспорт, на радостях заказав билеты и согласовав отпуск, я наткнулась в Едином центре документов на закрытую дверь. В том дурацком центре на Красных Текстильщиков, в который я раза 4 ездила только, чтоб сдать документы на загран…
Но дело совсем не в этой жизненной мишуре. Просто, когда я сидела в вечерних пробках во всех этих неудобных маршрутках, мне вдруг подумалось, что у меня шибко-то нету в жизни, для чего жить.
 
Понятно, что есть цель.
И кроме цели есть куча важных дел, куча возможностей и даже 3 не отгулянных недели отпуска в этом году, но нет ничего конкретного в моей жизни, для чего мне конкретно стоило бы жить…

как вырваться возможно
из быта нам всем с вами,
когда одно и то же
неделями, годами?
 
мы ходим на работу,
мы спим, едим и дышим,
даём свою заботу
тому, кто был не лишним.
 
недели, выходные,
одно, одно и то же,
мы словно неживые,
мы в жизни – как в прихожей.
 
есть кто-то на планете,
кто не устал от быта,
кто рад жить в этом свете,
и жизнь чья не избита?

В общем, не помню, почему мне в школе спокойно не жилось. Заучкой я никогда не была, точнее, наоборот гуляла напропалую. Но не в том смысле, как все сиё понимают — просто я меняла интересы очень часто, и во все бросалась с головой.
Правда, несмотря на это, с какого-то там класса я стала отличницей. Как говорили учителя — не от шибких знаний, а от сильного везения.

Хотя среди моих гуляний по десяткам увлечений, был у меня библиотечный период, когда я писала огромную олимпиадную работу по иронии и сатире в творчестве Эразма Роттердамского, на примере то ли Похвалы глупости, то ли Жалобы мира.
Если вы думаете, что я сейчас помню, почему он, и о чем эти жалобы мира, то вы заблуждаетесь. Единственное что я запомнила — как выговаривать фамилию Эразма.

В общем, суть не в Роттердамском, а в том, что сейчас вдруг начав рыться в его трудах, дабы вспомнить хотя бы, нахрена его творчество могло меня тогда заинтересовать — я нашла у него преинтересное произведение «Диатриба или рассуждение о свободе воли».
Нет, само произведение я прочесть не успела, да, и вряд ли найду время на него сейчас. Но то, что Эразм задумывался над такими вопросами — дало нить, по которой я начала вспоминать свои детские поиски. А ведь ещё тогда я задумывалась, что свободы воли-то у нас нифига нет.
Ну, а сейчас — что и говорить.

всё прошлое уходит, и будущее странно,
и люди ходят мимо, иль в сердце прямо ходят,
но кто вчера остался, ушёл с утра туманно:
привыкнуть не успеешь, да, и не нужно вроде.
 
а кто-то остаётся, надолго иль навечно,
и если он исчезнет, то сердце бьётся чаще,
и ты бывает: хочешь, пусть будет бесконечно
вот этот только смертный – он вроде подходящий.
 
а как мы вдруг решили, что он нам всё ж подходит?