Быть частью целого

моя жизнь — сто лет одиночества,
а быть может, и целых двести,
говорить о ней мне не хочется,
говорить о ней — много чести.

почему же люди жестокие
продолжают дальше плодиться,
чтобы дети их одинокие
могли тоже болью напиться?

и не врите, что в мире счастливы —
иль глупы вы, или безумны,
если б были к людям участливы —
ощущали б бед их суммы.

как могли б тогда вы быть радостны,
как могли б рожать людей дальше?
неужели дни ваши сладостны,
и вы в них не видите фальши?

что за радость, если есть близкие,
те, что плачут от одиночества,
чтоб с любимым быть — слишком низкие,
и рожать им в мир ваш не хочется

детей глупеньких иль в безумии —
что как вы здесь будут счастливые,
иль средь вас прячась за остроумием
будут с болью пить дни дождливые?

сколько лет от нас есть до самой сути?
все слова мои — словно зимний дождь:
вряд ли их поймут и оценят люди,
но в них смысл есть, в мире ж только ложь.

есть ещё слова — не мои, конечно,
что по сердцу бьют, близки для людей:
я б таких взяла, подняла б на плечи,
и вперед несла, внутрь души своей.

если есть слова в сердце — к цели прямо,
что же ты никак не оформишь их?
ведь давно в груди у тебя есть рана,
можешь ведь сказать, зацепляя их?

что же ты молчишь? я ж пишу как молот,
а в руках моих — детский молоток.
если боек ты, радостен и молод,
так пиши и пой — подошёл уж срок.

что бояться тех, кто не знает смысла,
кто живёт как крот, в чипсах и тиви,
в банке кто своем всё считает числа,
или ищет свет в тел тупой любви?

ты же выше их: мало этой мути,
мало тебе жить, чтоб существовать.
сколько лет от нас есть до самой сути?
если ищешь сам — дай и им узнать.

что я делаю здесь. сидящая на кухне девушка в рубашке и штанах от разных пижам. пьющая заваренный еще утром кофе из носика чайника. слава богу, пока ещё и, надеюсь, уже никогда не будущая известной писательница сомнительно тоскливых стихов. беспечно безработная жительница страны, чей язык ей даже лень учить. сидящая на шее мужа, которому не хочет даже родить детей. живущая в своих дурацких фантазиях лоботряска, не приносящая миру и сотой доли того, что должна ему дать. уже давно стареющая толстуха, проводящая свои дни в голоданиях и страданиях, чтобы потом загубить всё в одночасье, сама не зная ради чего.
какие банальные всем знакомые определения.
неверно расставленные и недораставленные запятые. самосозданные несуществующие слова. слова в начале предложений с маленькой буквы. имена с маленькой буквы. даже бог с маленькой буквы, тот бог в которого она никогда не поверит, как бы не жалостливы были и грубы до безобразия желающие написать его с большой.
но есть слова, которые невозможно не писать с заглавной. вы их не знаете.
слова то вам знакомы, да только ваши определения совсем не такие, как мои. так что что их перечислять. к тому же, слава богу, мой блог совсем не читают. и мне не нужно отвечать на комментарии, что одинаково сложно и при хороших, и при плохих для моего самомнения мнениях.
как хорошо, что я пока ещё могу сидеть на кухне в штанах и рубашке от разных пижам. пить заваренный утром холодный кофе из носика чайника. и думать о том, что вся жизнь у меня, к сожалению, скорее всего ещё впереди.

«В ночь на 15 ноября Луна подойдет к Земле на самое близкое расстояние с 1948 года. Израильтяне смогут наблюдать спутник Земли, начиная с 17:00, когда Луна окажется в 356.509 км от нашей планеты.

Наблюдателям Луна покажется на 8% больше и на 30% ярче обычного. Рекомендуем взглянуть на небо около полуночи, когда Луна будет казаться большим фонарем, зависшим на небосводе. В следующий раз Луна пройдет так близко от Земли лишь 25 декабря 2034 года».

боже, как много это — целых 18 лет. и не уверена, что хочу их дожить.

опять холодная луна.
за что я ночь так ненавижу?
за то, что птиц совсем не слышу,
за то, что в мире я одна.

а ты пей свой зелёный чай!
с лимоном кислым, ты так любишь.
меня всю жизнь, бесспорно, губишь,
но, может, просто невзначай.

устала плакать о тебе,
тебя устала ненавидеть,
меня пусть не хотел обидеть,
но каждый враг здесь сам себе.

я вылью чай, зачем он мне,
терпеть я не могу лимоны —
за все мои ночные стоны,
за то, что есть ты в каждом сне.

пустая кружка, тишина;
под запах яростный акаций
безрадостность моих вакаций
не в силах вытерпеть луна…

я не сплю всю ночь, а на рассвете
Вылетаю в узкое окно
И ищу, где есть на белом свете
Те, кому чуть-чуть не всё равно.

А под вечер возвращаюсь в сени,
И найду ль других, иль не найду,
Буду сон смотреть из наваждений,
Позабыв, что я ещё в бреду.

С тем, не спав всю ночь, от утра неги
Захмелею хуже, чем с вина,
И проснусь от грохота телеги,
Вспомнив, что опять мне не до сна.

Мира ложь, иллюзии без счёта,
Принимаешь что за свою жизнь,
Для меня все сон, и не охота
Тратить дни свои на миражи.

А когда лечу своею мыслью,
И когда миры вновь создаю,
Думаешь, что я лишь грежу высью,
Что на самом деле крепко сплю.

я с тобою спорить, нет, не стану,
Мой рассвет тебе как темнота,
Лучше я пораньше ночью встану,
И уйду в мир правды навсегда.

Этой ночью, дай бог, я умру,
А иначе всё будет как прежде —
Встану старой опять по утру
В нелюбимой до боли одежде,
И пойду к нелюбимым вещам,
Нелюбимых встречая повсюду,
И писать о том буду лишь вам,
Что с тем, кто мной любим, я не буду.

Это только моя лишь тоска,
Вам, дай бог, что не будет знакома,
Слава богу, что жизнь коротка,
Слава богу, что жизнь невесома,
И пройдёт, не успею взглянуть
На тот путь, что иду уже долго,
Пусть узнала я самую суть,
Только мало от этого толка.

Не могу я использовать дар,
Что от неба вот так получила,
И живу здесь я словно комар,
Пей и ешь, ведь зачем тебе сила.
Только радости не получу
От любых, всех мирских наслаждений,
Потому что тебя я хочу,
Лишь тебя одного из творений.

Ах, какая ж ночная тоска,
Как же сильно цветы ночью пахнут,
Управляет мной свыше рука
И ведёт к безнадежному краху.
Сколько этих безумных ночей
Буду я сожалеть, что родилась,
Не хочу я рожать в мир детей,
В тот мир, где я безумно влюбилась.

В тот мир, где буду всю жизнь страдать
И цветы нюхать жадно ночные,
Где хотеть буду дальше я брать,
Где другие мне будут чужие.
Как же вы создаёте детей,
Обретая их дальше на муки,
Если в жизни ничтожной своей
Быть хотите в себе, не друг в друге?

Для него я молодая,
Хоть мне скоро тридцать пять,
я с ним чистая, другая —
Мне не надо ему лгать.

Он меня не осуждает,
В ссоре старой обозвать
Не посмеет — он не знает,
Что так женщин можно звать.

Ты свободен, импульсивен,
Не привык мной дорожить,
И не знаешь, как же сильно
Может он меня любить.

я расстанусь всё ж с тобою
Через месяц или год,
Буду женщиной другою
С тем, кто больше бережёт.

Кто чрез год, а может десять
Скажет то, что даст мне боль,
Без мужской какой то чести,
Благородства — как «король».

И я вспомню, что страдаю
С ним, как, впрочем, и с тобой,
Для того лишь дорогая,
Кто не будет сам со мной.

Для того лишь не пустышка,
Кто не сможет мне сказать —
Ни старуха, ни малышка,
Ни жена, ни дочь, ни мать.

что ж оставил одну меня,
он меня будет обнимать,
без тебя не могу и дня,
как же больно любить и лгать.

но должна лгать вокруг другим,
что ты вовсе не нужен мне,
что хочу быть до гроба с ним
и люблю его всех сильней.

лгать другим, и смотреть в глаза,
правды ложь здесь всегда ценней,
правда — жизни земной гроза,
в ней — угроза спокойных дней.

тут не хвалят людей без лжи,
кто откроется — он всем враг,
тихо ври, что жизнь хочешь жить
как и все — можно здесь лишь так.

проживай одинокий век
с тем, чьи руки так холодны,
сам себя предал человек,
и не чувствует в том вины.

что ж, я встану и буду лгать
и тебе, и твоей жене,
и другим, что мне наплевать,
что тебя вижу я во сне,

что тепло ночью мне одной.
и ты сам заслужил страдать,
ведь ты врёшь, будто всё равно,
кто меня будет обнимать.

ах, как его любить?
ведь вы так не похожи?
да и тебя забыть
мне вряд ли то поможет.
на время — может, да,
но навсегда — нет, точно.
шли долгие года,
и я в них, одиночка,
меняла и мужей,
и дом, и окруженье,
дней сыпалось драже,
а это притяженье
не может ослабеть,
хоть режь меня ножами,
ни страсть, ни даже плеть
не встанет между нами.

его не полюблю,
хоть проживу до смерти,
а ту любовь мою
не смогут даже дети,
пускай и от него,
уменьшить ни на йоту.
теперь важней всего —
подобно идиоту
жизнь так не провести,
чтоб миру не осталось.
чтобы его спасти,
нужна мне только малость —
мир этот полюбить,
как я тебя любила,
чтоб ради чего жить
могла день новый мила.