Быть частью целого

когда к полуночи часы бегут,
сажусь перед окном, смотрю на небо
и жду подругу, хоть не надо мне бы
вновь приглашать ту, что друзья не чтут.

она придёт и сидят у окна,
со мною вместе будет всю ночь плакать,
за ночь ни разу не подаст и знака,
что не имеет права жить она.

не смела она в жизнь мою входить,
не смела приходить, но всё ж приходит,
в любой стране меня всегда находит,
чтоб песни петь и раны бередить.

она вся в чёрном, странно, ведь у всех
она то в белом, лебедя нежнее,
то в красном, страсти пламени алее,
и где она, там радость, счастье, смех.

ко мне ж приносит странную печаль,
и фотографии, где ты всё с кем-то,
и песни про себя саму зачем-то,
и томную для памяти вуаль.

я покорюсь и вновь ночь напролёт
не буду спать, а буду её слушать,
я так слаба, отсюда и послушна,
и с каждым годом больше сердце ждёт.

а завтра вновь себя буду казнить
за то, что ночь подруге подарила,
опять она меня на дно спустила,
я так тебя хотела позабыть.

рвала я фото, плёнку у кассет,
стирала в памяти рисунки твоих мыслей,
как можно думать о каком-то смысле,
когда она со мной всё больше лет.

открою дверь ей в полуночный час
и завтра я, чтоб вновь забыть о цели,
нет, не хочу расстаться в самом деле
с любовью, насмерть что связала нас.

Невозможно понять любовь,
Ведь её в этом мире нет,
я влюблялась здесь вновь и вновь,
Много тысяч несчастных лет.

я желала, и я ждала,
я писала всё на листах,
Счёт победам своим вела
И оплакала каждый крах.

я терпела, и ты терпел,
И мы будем терпеть и вновь,
я хотела, и ты хотел
Верить сказочкам про любовь.

Для чего я тебя ждала,
Ведь все сотни несчастных лет
Душу не для того вела,
Чтобы верить в то, чего нет.

Почему же сейчас я в ночь
Опьяняюсь её красой,
И хочу не душе помочь,
А мечтаю вновь быть с тобой.

Невозможно то, и ты стар,
Доживёшь свой великий век,
Получив от него тот дар,
Что хотел б всякий человек.

Но не в силах я в эту ночь
Позабыть и уйти домой,
Прогонять нам любовь невмочь,
Если есть она, ты герой.

А уйдёт, тряпкой лишь лежишь,
Не способен ни жить, ни встать,
Для чего без любви нам жить,
Для чего без любви рожать.

Для чего мне идти домой,
Ведь любовь моя спит не там,
Он не даст телом быть с тобой,
Он со мною быть хочет сам.

Месяц сижу на фруктовой диете. Так сказать, капитальный ремонт, очищение организма и бла-бла-бла…
Сегодня была у друзей и на их столе увидела бананы какой-то очень странной, неправильной формы. Смотрю на бананы и не понимаю — что и кто сделал с ними? Это бананы мутанты? Или их как-то размяли? Может как-то странно приготовили?
И только спустя какое-то время я начинаю понимать, что это вовсе не бананы, это три куриные ноги, пожелтевшие от бульона, в котором они варились.
я так была удивлена этим открытием, ведь всего секунду назад я видела бананы. Как могли они превратиться в курицу? Как могла я не увидеть курицу с самого начала?

Наш мозг рисует нам картины вокруг нас. То, что нам привычно, то, что мы уже видели и ощутили — влияет на восприятие всего встреченного позднее. Ведь мозг использует шаблоны, чтобы не утруждать себя дополнительным анализом каждого нового, только появившегося в поле зрения объекта, запаха, вкуса.

Посему мир вокруг нас не такой, каким мы его видим. Мы не можем созерцать его полностью от края до края, во всех мелких аспектах, смотреть на него не только своими глазами, а глазами всех живущих на нашей земле людей.

Мы видим окружающее исходя из того:
1) чему нас учили с детства — мир круглый (а кто-то это проверял самостоятельно, облетал по экватору?),
2) что мы слышали от окружающих — каждый должен купить себе квартиру и машину, иначе останешься на бобах в старости (и все послушно берем кредиты и ипотеки!),
3) что нам втюхивают сми — хорошо быть богатым и знаменитым (даже если большинство богачей обкрадывают остальных, а знаменитости в большинстве своем пусты и безобразны?).

И так в каждой мелочи. я смотрю на бумажный кораблик и сразу вспоминаю, что в моей жизни было связано с ним, где я его еще видела, кто мне о нём что-то говорил.

То есть наша маленькая жизнь и мы сами являемся ограничением нашего восприятия. А если было бы возможно выйти из своей скудной оболочки, узнать, понять и принять восприятие мира от других людей, от всех и каждого — да хотя бы для начала от одного! Тогда бы наш мир, наше восприятие мира несказанно бы обогатились.

тишина первозданная,
излечу всё молчанием,
я была нежеланная,
я копила отчаянье,
и плыла в нём безвольная,
и молила о жалости,
но проснулась вдруг роль моя,
не смогла ждать до старости,

и ворвалась великая,
покорила меня собой,
от бессмертного лика я
пала ниц, стала ей рабой,
подняла она вечная
мою плоть, дала ей перо,
и ушла незамеченно,
я же здесь, чтоб творить добро.

про любовь там ничего не сказано,
про любовь допишем мы всё сами,
это нам заданье ежечасное,
для него живем под небесами.

про любовь не к телу, не к привычному,
про любовь не к страсти без ответа,
про любовь лишь к общему, не к личному,
лишь к тому, что хорошо для света.

забываю и купаюсь в пропасти,
что заполнена тоскою по желаньям,
но напомнишь, и взлетаю в плоскости,
где живут лишь целью мирозданья.

где я вновь душа, я вновь стремление
дать тебе то, что ты мне желаешь,
умирать и вновь жить от рождения
каждый час, смотреть, как ты играешь.

я люблю тебя в сей миг лишь искренне,
что в другой миг, то не важно даже,
я веду себя от бездны к истине,
я слепа, но ты мне путь укажешь.

не о чем писать,
дни все прогорели,
я плохая мать,
а вы что хотели?
знаю, ничего
от меня не нужно,
сердца моего,
голову лишь кружит
пустота, где нет
ничего для духа,
вышел, вышел свет,
я уже старуха,
телом молода
для тебя, конечно,
и буду всегда
в будущем безгрешна,
для чего же жить,
для своей судьбины?
для чего просить
счастья, не рутины?
для чего желать
быть тобой любимой?
лучше умолять
мне позволить сгинуть.

Не волнуйся, я буду с тобою,
Этой ночью и следующей тоже,
Не волнуйся, под ветер прибоя
Станем краше мы, станем моложе.

Не волнуйся, мы вскроем секреты,
И мир примет их все, не осудит,
Мы с тобой встретим все-все рассветы,
Наша жизнь замечательной будет.

я такое не помню со школы,
С выпускного, когда легче пыли
Покорить было горы и долы,
Мы хотели жить, мы тогда жили.

И сегодня, и завтра, мой милый,
я с тобой покорю путь заветный,
Не волнуйся, у нас будут силы,
Ведь друзья наши великолепны.

Его душа чиста,
Она не как твоя,
Поют мои уста
Не песни соловья,

А то, что Он вложил,
Тот, кто тебя мудрей,
Кто сердце сторожил
От тьмы души твоей.

я прокляну все дни,
Что жаждала тебя,
Меня сожгли они,
я прокляну себя,

И в пепле встрепенусь,
Моя жива душа,
Проснись, и я проснусь,
Ах, как ты хороша!

тишина лишь меня обнимает,
я не буду писать ему ночью,
он и так все мои тайны знает,
но признаться в том, видно, не хочет.

я пойду, и ночные фасады
буду грустно смотреть в поднебесье,
словно быть на земле этой рады
только те, кто поют в небе песни.

а кто в мире поёт — то от боли,
или я лишь одна так мир вижу,
я хочу в небо, там лишь раздолье,
нет, не надо мне быть мира выше.

и не надо быть век одинокой,
просто там, в вышине видно лучше,
и могу увидать, что с дорогой —
будет радостной иль вся колючей.

Возьми пистолет,
Раз хочешь — стреляй,
Один лишь ответ
я дам, так и знай.

Одна только боль
Внутри есть меня,
Раз хочешь — позволь
Себя мне понять.

И, может быть, ты,
Иль, может быть, он,
Что были круты,
Взойдёте на трон,

И там, в тишине,
Без всяких оков,
Поймёте, как мне
Бывает легко,

И с этим поймёшь,
Как тяжко любить
Так, чтоб твою ложь
В себя уложить.