Быть частью целого

Ты моя, и тебя я всю чувствую,
Каждый камень я твой ощущаю,
И с твоими морями я буйствую,
И с деревьями я отдыхаю.

я с закатом тоскую в беспамятстве,
И встаю раньше полос рассвета,
Дай душе нашей силы и памяти,
Дай земле нашей жить ради света.

ты не можешь это изменить,
ведь оно сильнее всех из нас,
ты родилась, только чтоб просить
каждый миг и каждый жизни час.

не мирись монахиней с судьбой,
бейся и дерись за каждый сон,
только не с людьми быть должен бой,
с ним одним, ведь есть лишь только он.

мыслей заточи своих ножи,
заряди их, как в последний раз,
будут вновь завесы изо лжи,
будет много сказок и прикрас.

ты сотрешь их все, сдерёшь кору
с тех картин, что он тебе даёт,
ты пройдешь всю чёртову игру,
тех, кто рвётся, он сам проведёт.

22 сентября 2015 г., 18:42

Одинокая лошадь в поле
Всё себе не находит места,
А вокруг лишь одно раздолье,
А вокруг всё, что так чудесно.

Почему же ты, лошадь, сникла?
Почему не резвишься вольно?
Так грустна у тебя улыбка,
Словно волей ты не довольна.

Нет работы, вожжей, упряжки,
На глазах шор, от розги боли?
Да без них-то легко бедняжке,
Но без цели нет смысла в воле.

Мы из разных миров,
Разность и в языках,
Но когда есть любовь,
Не знаком сердцу страх,
И когда цель ясна,
Все помехи — как дым,
Мы — душа лишь одна,
Что желает быть с Ним.

гп

Поражение актуально,
Отторжение — нереально,
Всё закончится моей кровью,
Заражение дней любовью.

Вера с дуростью перемешаны,
Впрочем, глупостью славны женщины,
Слишком хочется искушенья,
Бег за юностью — в отрешенье.

Незаконченность тут всем правит,
Дней испорченность, жизнь без правил —
Ах, как по душе моим мыслям…
Жизнь как вотчина — где тут выси?

Лишь сапёр средь мин с богом дружен,
Только ты один мне и нужен,
я на стороже — что ж проходит
Мимо господин? — Не ты, вроде…

Проверяешь ты меня, проверяешь,
я — его, всегда его, не твоя,
я люблю его, и ты понимаешь,
Что мои мечты и мысли таят.

Отпускаешь, для чего ж отпускаешь:
Знаешь, выберу бесспорно его,
И тогда его опять забираешь,
Этот выбор так жесток оттого.

Пропадаешь, снова с ним пропадаешь,
Вдруг появишься, и я рвусь к тебе,
Но тогда его ты рядышком ставишь,
И я в голову стреляю себе.

Нет, больнее выбор в мир не придумал,
Столь жестокой страсти ты не создал,
Изощрённый твой, изысканный юмор
Средь людей снискал бы сотни похвал.

Откупиться — невозможная сумма,
Никогда по ней долги не отдам,
И не сможешь никогда передумать:
Не жалеешь ни царей ты, ни дам.

Что могу я тут — лишь стать в вечный ступор
И не дать ответ, иль пулю пустить,
Умирать, конечно, мне сейчас глупо:
С вами только начинаю я жить.

От тебя ничего мне не нужно,
От тебя ничего я не жду,
Годы льются по вечности дружно,
И за ними я следом иду.

Ничего не хотеть это круто,
Не болеть страстью дикой какой,
В тишине так легко и уютно
Знать, что просто не буду с тобой.

Примириться, родить, стать обычной,
Не вздыхать, не желать и не ждать,
я смогу быть к тебе безразличной,
я смогу никогда не летать,

Только те, кто чрез годы ночами
Будут плакать над книжкой стихов,
Вспомнят всё, о чём мы промолчали,
Так как ты был к тому не готов.

я состарилась на десять лет иль больше,
не хочу, не жажду, не беру,
жить не стало оттого мне проще —
жду, когда уж наконец помру.

что даст силу жить иль даже тягу,
что даст бодрость, важность, остроту,
пристрелите наконец беднягу
или смысл дайте и мечту.

то, что знаю суть и направленье —
не дает ни сил, ни стимул жить,
нужно, очень нужно тут решенье,
я б просила, только что просить

у того, кто дал и боль, и слабость,
чтобы лишь взглянула на него —
в том сейчас не видит сердце сладость,
только тяжко сердцу оттого.

умирают люди по причине,
что не видят важность жить и цель,
помогите кто-нибудь дивчине,
чтоб хотела жить чуть-чуть отсель,

помогите хоть немного, братья,
чтобы жизнь была мне по плечу,
наркоту и секс не предлагайте,
и детей, пожалуй, не хочу.

зря звала только я эти сны,
зря тогда их себе попросила,
для чего были мы влюблены,
для чего ты их жаждала, Мила,

не закончатся сны, и не жди,
в этом добрым он будет едва ли,
не прижмёшься к широкой груди,
нам лишь сны, только сны в жизни дали,

столько красок и столько в них чувств,
коих ранее мы не видали,
а проснёшься, и в жизни лишь грусть
от того, что мы ближе не стали,

и немного есть чувство вины,
потому что нельзя, невозможно
вырвать тот мир из сонной тюрьмы,
перебросить сюда осторожно,

чтобы сны стали явью земной,
хоть немного сюда отразились,
чтоб столкнулись случайно с тобой
и друг другу хоть каплю открылись,

сны далекие, царской судьбы,
так лелеют желанья людские,
в них мы нашего эго рабы,
только в нём, только с ним мы живые,

и оно нас растит, кормит нас,
продадимся ему, мы такие,
там в года превращается час,
где ласкают нас сны неземные,

там уже ты не хочешь домой,
где взаимно всегда ты любила,
но разбудит звон песни родной,
просыпайся, мир ждёт тебя, Мила.

о, мой любимый Питер,
прости меня за то,
что не могу я видеть
твоих чудных мостов,

что не могу касаться
гранита и воды,
что не могу влюбляться
в роскошные цветы,

и не могу по лужам
ходить под майский гром,
мой Питер, ты мне нужен,
ты мой родимый дом,

ты мой отец любимый,
меня родил, растил,
но не преодолимы
влияния светил,

навек неразрешима
проблема быть с тобой,
и так же нерушима
тоска моя и боль,

как чувство без ответа
до окончанья дней,
но хоть пять дней от лета
побуду я твоей.