Быть частью целого

за что мне жить в твоём аду,
вставать, идти, взлетать и падать?
чего ещё я в жизни жду,
чего вообще мне ждать от ада?

булыжник вечно на душе,
и тело будто не живое,
не жизнь, а чёртово клише!
а впрочем у других такое.

насильем подниму себя
и поведу по жизни снова,
мне ненавидеть лень тебя,
хотя любить я не готова

за то, что ты родил в аду
мою несчастную душонку,
и тут всю жизнь я проведу,
а после, скинув рубашонку,

я возвращусь опять в сей ад,
и буду тут взлетать и падать.
покрыть то, что ты сделал, гад,
не сможет ни возможность плакать,

ни даже редкие часы,
когда восторг как будто ясный,
ни созерцание красы,
ни шёпот нежный, шёпот страстный.

о, как бы прекратить сей день,
остановить поток сей жизни!
убить себя мне будет лень,
осталась лишь дорога в выси.

тяжело жить совсем без света,
каждый будний день — словно камень,
отвращение к жизни этой
твоей сутью надолго станет.

развлечения нищеброда
не вернут беззаботность детства,
и тоска сильней год от года,
от нее никуда не деться.

не заполнить и не замазать —
никакие тусовки, клубы,
связи лёгкие раз от раза,
чьи то руки и чьи то губы

не вернут тебе наслажденье,
не дадут полёт постоянный,
и, наверное, то везенье,
что пресыщены в нас гурманы.

что устали мы от общений —
улыбаться зря людям-маскам,
в мире призрачном развлечений
не поверим наивно сказкам.

не пойдём вслед за миражами,
как другие в порядке бреда,
хорошо, что теперь есть с нами
отвращение к жизни этой.

я бы взял тебя с собой,
только силы нет
в жизни сделать крупный сбой
и раскрыть секрет,
потому что всё затем
будет как волна,
что нас множеством дилемм
вырубит сполна.

я бы взял тебя с собой,
даже просто так,
в двор и дом бы взял любой,
в отпуск или в брак,
что б не ждало впереди,
чем бы ни был путь,
легче мне с тобой идти,
даже шаг шагнуть.

я бы взял тебя с собой,
чтоб ты расцвела,
ты нужна мне в мир и в бой,
просто чтоб была…
не нужна твоя любовь,
ласки не нужны,
но я жду сильней тех слов,
чем конца войны.

Вся эта жизнь —
Тонкая плёнка,
В ней ничего,
Она только калька.
В ней море лжи —
Ей кормят ребёнка
Ради того,
Чтоб слушалась лялька.

Есть пласт другой —
Вечно снаружи,
Нам не сломать
Кокон холодный —
Кокон родной,
Мы ему служим,
Нам не узнать,
Что мы инородны.

Вырваться из,
Стенки сломавши,
Чтобы понять —
Вдруг там всё лучше,
И взлететь ввысь,
Свободным ставши,
Оковы снять —
Было бы круче,

Чем жить всю жизнь
В коконе мира —
Кушать и спать,
Тяжко работать,
Деньгам служить,
Ждать жалко пира
И умирать
В глупых заботах,

Словно искать,
О смысле думать —
Дело вождей
Или их прайдов.
Кокон взорвать
Может лишь сумма
Разных людей,
Жаждущих правды.

немного нежности
и блеск рассвета,
я в неизбежности,
я среди лета,
бежит волнение,
как рысь, по коже,
нет сожаления,
и не поможет

всё, что оставлено
легко и смело,
вся жизнь исправлена,
всё, что хотела,
забыто полностью,
в цемент зарыто,
от яркой гордости
до чувств корыта,

всю вакханалию
тебе прощаю,
отсель и далее
я обещаю
быть спицей острою,
холодной, белой,
когда упорствую,
меня бей смело,

когда забудусь я
на миг иль больше,
бей до крови меня
и даже жёстче,
а если стану жить
для наслажденья,
прошу меня убить
без сожаленья.

если б мне предложили реальность другую,
где была я с тобой — я б её приняла,
за неё заплатила бы цену любую
и хранила её, и её берегла.

и пускай бы реальность была не такая,
и пускай никогда не вернусь я назад,
сердцу будет она более дорогая,
чем возможности самых роскошных наград.

да, она не моя, да, она мне чужая,
всё в ней будет не то, всё в ней будет не так,
но я буду в ней жить, каждый день обнимая
твой стан стройный, что верно хорош, когда наг.

знаю, что всё возможно не так, как рисую,
будут беды, проблемы, и слёзы, и боль,
но всё мелочи, ведь чем я в жизни рискую —
только целью, что связана насмерть с тобой.

Нежная девочка, смуглая ночь,
Лёгкое платье, цветов ароматы,
Этой любви ты не сможешь помочь —
Сердце всегда ждёт награды.

Будут страдать они, будут мечтать,
Страстно желая приблизить свиданье,
Будут рождаться, рожать, умирать —
Бедные мира созданья.

я там бывала, любила, лгала,
Плакала и утопала в объятьях,
И миллиарды раз я умерла —
Нам не разрушить проклятье.

Всё, что мы можем — летя средь ночи
С сердцем, трепещущим от предвкушенья,
Вспомнить, что где-то хранятся ключи
От цели верной творенья.

яркие картинки,
фейсбук, инстаграмы,
бьемся в поединке
для саморекламы —
у кого жизнь круче,
кто в ней веселее,
быть других получше,
денег не жалея.

стройную фигуру,
блюда разной стати,
чтоб сочли за дуру,
выложи вконтакте,
тачку подороже,
покупную даму,
ты осёл — ты можешь
верить инстаграму.

а по жизни — скука,
быт и отвращенье,
не хотим друг друга,
не хотим общенья,
лучше ведь помои,
верить только лайку,
ничего не стоит
превратить жизнь в байку.

не верю, течёт жизнь размеренно,
надежда? вы, видно, с приветом?
и жажда к атаке потеряна,
и жизнь убаюкана летом.

а время по капельке тикает,
и вот уж остались минуты,
но в сердце тоска не пиликает
по битвам, где были мы круты.

залито всё солнцем, безветренно,
ленивые птицы взлетают,
нам дело огромное вверено,
сердца это не понимают.

сил нет — они летом расплавлены,
но нам их дать сверху решили,
чтоб мысли, собою отравлены,
промыть поскорей поспешили.

от нас нужна точка — усилие
встряхнуть свою мёртвую душу,
нам кажется — это насилие,
но как ещё выйти наружу?

В сердце моём
Мысли о нём:
Все в темноте
Мысли не те.

Не изменить,
Надо лишь жить —
Плакать, стенать ,
Только стоять!

Средь темноты
Снишься не ты;
Но если вдруг
Разорву круг,

Выйду на свет
В череде лет:
То там со мной
Будешь, муж мой,

Полностью слит,
А он забыт;
Ведь в темноте
Снятся не те,

И море слёз —
Всё не всерьёз,
Как эта жизнь
Из сладкой лжи,

Как его лик,
Что так привык
Сниться всю ночь.
Прочь, мысли, прочь!