Быть частью целого

Мне довольно хорошо
В уголке своём,
Жду, когда бы ты пришёл,
Ночью жду и днём,

Жду, хоть вера уж слаба,
Словно её нет,
Да, я верная раба,
Много долгих лет,

Верить глупо — знают все,
И то знаю я,
Важно быть на высоте,
Прямо у руля,

И тогда заметил б ты,
Сам ко мне б пришёл,
Захотелось б красоты —
Ты б её нашёл,

Но не в силах создавать
Броскую мечту,
Трудно у руля стоять
Сонному кроту,

Может, слишком хорошо
В уголке моём,
Буду ждать, чтоб ты пришёл,
Пока не умрём.

30 марта 2015 г., 17:01

Не по душе тоскую я,
Ни к ней пылаю я любовью,
Не засыпаю я, боясь,
Что в новый день забудусь новью.

Проходят дни, а я пуста,
Влачу своё существованье,
В душе величья красота,
В душе по всем частям стенанье.

И я могу, и я должна,
И я родилась для той цели,
Я для души моей дана,
Лишь для неё живу я в теле.

Так как же вспомнить, не забыть,
И не вернуться к телу снова,
Чтоб душу, не его любить,
Понять, что тело — лишь окова?

Как отпустить желаний пуд,
Чтоб к чистоте с утра стремиться?
Ты помнишь о душе, ты крут,
А мне бы — лишь тобой напиться.

пробивается сквозь слои
нашей жизни и мыслей наших
мысль чистая о любви,
о делах бесконечно важных,

пробивается — так лови,
не теряй её, дорогую,
мысль ясную о любви —
не найдешь ты нужней другую,

мысль чистую, словно снег,
мысль верную — от истока,
где раскрыл первый человек
путь прямой — от земли до бога,

и пускай твой слоится век,
ценен он только тем, вообще-то,
сколько раз ты, замедлив бег,
не слоёв жаждал, а ответа.

Нет, эта вечность не твоя и моя,
Нет, эта вечность не моя, я же вижу,
Через года к тебе ни каплю не ближе,
Живу, мечты все-все до крохи тая,

А вечность всё идёт, и где-то в тиши
Таится цель, которой я и не слышу,
Она одна, она всегда мира выше,
Она важней, чем я, чем ты, чем вся жизнь,

О ней забуду я, а не о тебе,
Тебя, а не её я буду лелеять,
Но никогда не стану верно твоею,
Но рождена для цели лишь на земле.

Месяц не писала, столько всего произошло. Ко мне приезжали друзья из родного Питера. В личной жизни вроде все наладилось, с мужем больше не ругаюсь. Еще пошла в Тель Авивский Университет учить иврит, очень нравится, снова почувствовала себя студенткой.

Сегодня не учусь — в Израиле выборы, выходной день. Голосую, конечно же, за Ликуд. В Израиле выбора особо нет — или Нетаниягу, или соглашаешься отдать страну арабам. Была русская партия, но они, к сожалению, продались. Остальные маленькие партии ничего решить не смогут.

Вспоминаю, как на работе в Питере мы вели политические дебаты у нас в офисе, каждый был за свою партию, было из чего выбирать. Хотя итог-то выборов был известен.

Так что, в связи с выходным сегодня, было время выспаться. Сейчас пойду проголосую и поеду на море. Съездить на море — такое домашнее задание нам дала учительница иврита) Хотя купаются в Израиле в такой холод, конечно, только русские 😉

я почти что развелась, мне было больно,
я почти что развелась ещё вчера,
разум ждал, что будет ново, будет вольно,
а на самом деле — страшно ждать утра,

вроде хочется по жизни изменений,
вроде тускло жить в привычной пустоте,
никаких страстей, влюблённостей, волнений,
ожиданий, сладких слов о красоте,

но вдруг рушится привычное былое,
что спокойно было — в клочья рвётся вмиг,
смерть, разруха, страх стал слит в одно с тобою,
одиночество уже не прячет лик,

ты одна…

ты слышишь мой голос?
я здесь — посмотри!
тонка жизнь, как волос,
а что есть внутри?
холодная жижа,
холодная тьма.
мир мой дотла выжжен,
и лишь в закромах
осталась мне точка,
где ты есть — ты сам!
где ждёшь меня точно,
чтобы взять к небесам.

может и не правда, но наше эгоистическое общество настолько прогнило, что в лечебный эффект соды и лимонов верится больше, чем в желание мировой бизес-медицины действительно спасать людей и способствовать здоровью общества.

Тулио Симончини: Рак излечимое грибковое заболевание

часть статьи…

я не могу ничего сказать тебе,
и не имею я прав сказать,
ведь никогда не могла в сей жестокой тьме
ни наслаждаться с тобой, ни страдать,

сказали б люди: хотела б — всегда могла!
спросили б люди: зачем игра?
но я её так давно уже начала,
и, чёрт возьми, ещё не пора,

да, даже если б решилась всё бросить вмиг,
не понял б ты и не принял б ты,
и не поможет, боюсь, тут ни стон, ни крик,
законы мира злы и просты,

и посему не могу я тебе сказать,
как больно мне, как ужасно мне,
так, что никак не смогу я детей рожать
не от тебя в этой страшной тьме.

ненавижу стихи о себе,
боль душе от оков себялюбья,
я хочу жить в жестокой борьбе,
своё эго без скорби калюя,

тот велик, кто себя смог предать
и оставить навечно бессильным,
тот, кто сможет себя всем раздать —
он лишь будет действительно сильным,

я хочу разорвать эту плоть,
чтоб мной больше не думала править,
истерзать её всю, исколоть,
не оставить ей сил себя славить

и придумывать веру в себя,
оправданья других униженью,
и не смела ответить грубя,
была предана миру служенью,

никогда больше, нет, никогда,
не посмела другого обидеть,
чтоб все были ей — как господа,
всех лишь выше себя могла видеть,

пусть страдает век жадная плоть,
может, хоть, наконец, чрез страданья
я смогу эту смерть расколоть
и родить душу в дебрях изгнанья.