ты красива и стройна,
и богата, и умна,
но не Сара ты, не Сара, нет, не Сара.
ты танцуешь и поёшь,
отвергаешь честно ложь,
но не Сара ты, не Сара, всё ж не Сара.
ты известна на весь мир,
и для школьников кумир,
но не Сара, знаешь ведь сама, не Сара.
да не важно, кто есть ты,
лишь бы были все мечты —
быть как Сара, да, как Сара, только Сара.
я не умею разводиться,
наверно, и не разведусь,
да, браком не смогу напиться,
да, в нём я праздник не дождусь,
и, может, вновь жалеть я буду,
что вышла замуж в жизни сей,
что лучше б придаваться блуду,
а не рожать в сей мир детей,
что лучше б в жизни веселиться
и все запреты обходить,
чтоб жизнью этой хоть напиться,
чтоб страстно раз сто полюбить,
но я была там, и поверьте,
не праздник там, где мужа нет,
а одиночество до смерти
на много-много долгих лет,
и пусть не будет развлечений,
и пусть есть ссоры и тоска,
но среди всех столпотворений
всегда есть верная рука,
и пусть он часто недоволен,
и часто в состояньи пня,
но он мой муж, он мною всхолен,
он в жёны выбрал сам меня.
есть дни, что без тебя,
есть дни, в которых радость,
есть солнечные дни
и есть, в которых дождь,
когда корю себя
иль ощущаю сладость,
но все равны они,
но все для сердца — ложь.
лишь дни, что без тебя,
реально ощущаю —
холодной пустотой
для глаз, для чувств, для снов,
промозглость ноября,
закрытость двери к раю,
покинутость тобой,
неверие в любовь.
пройдут опять они,
и будут дни безумства,
и взглядов всплеск живых,
и ласковость твоя,
сейчас те редки дни,
но постоянны чувства,
и ненавижу их —
дни, в коих нет тебя.
И даже дьявол хотел верить,
Что жива их любовь,
Нельзя тоской миров измерить
Иль прочувствовать вновь,
Не быть вдвоём им — невозможно,
В этом обречены,
Нет ничего, что было б сложно,
Нет обид иль вины.
Все в мире собранные сказки
Про любовь — только ложь,
Тут всё реально и все краски,
Что размыть спешит дождь,
Им вместе быть — хоть заточенье,
Хоть убийством грозят,
Зачем им помощь иль везенье —
Миру без них нельзя.
В любовь такую дьявол верил,
Плакал тихо над ней,
Любой закрыть меж ними двери
Может силой своей,
Но удержать их не сумеют —
Суждено — так и быть,
Один лишь бог знал, что не смеют
Не его так любить.
этот мир к жизни не приспособленный,
каждый думает лишь о себе,
одиночеством каждый в нём сгорбленный,
пустотой в своей жалкой судьбе,
открывать мироздание верное,
постигать всех людей наяву —
есть желанье, как крошка, наверное,
и подобно слегка озорству,
а растить счёт и попу — то важное,
чтоб твою тушку знали везде,
чтоб вокруг тебя было всё слажено,
уважаем чтоб был средь людей,
а он меня любит — люблю как тебя,
и, может быть, более даже,
тоска его, словно лучи сентября,
любимых губ редкая кража,
как крик птиц, летящих куда-то на юг,
как смерть первой робкой надежды,
как будто уехал навек лучший друг,
прошли чувства, были что нежны,
иль словно та песня в горах пастуха,
что слышат одни только скалы,
вода у озёр, что в рассвет так тиха,
иль маки, в закат что так алы,
и встречи, все встречи на грани разлук,
и боль каждой неразделённой
любви робкой, коей, случившись раз вдруг,
навеки быть неутолённой,
как будто кукушка кричит на часах
в избе у глухой деревеньки,
иль встреча желанная только лишь в снах,
иль в бубен бьют грустно эвенки,
когда молодежь едет вместе в поход
и песни поёт под гитару,
когда приезжаешь к ребёнку раз в год,
когда забываешь про Сару,
да, впрочем, неважно, какая тоска,
тоски в нашем мире немало,
люблю я до смерти тебя, дурака,
а он, не ты, он лишь — начало,
и ты знаешь это, и знаю то я,
но не изменить сердце наше,
как больно, что всю жизнь люблю так тебя,
а он меня более даже.
Ночи я сама придумала —
Дней мне было слишком мало,
Утопать в них тихо вздумала,
Забывая про начало,
И лелеять до прозрения
Темноту и всепрощенье,
Забывая про творения
И надеясь на везенье,
Кто ещё мог опьянение
Сам придумать средь чувств прочих,
я хотела так забвения,
я хотела негу ночи,
И средь песен чистых всунула
Ту, что чистоты не знала,
Ночь свою ведь я придумала —
Дня казалось слишком мало.
что же плачешь ты
глубоко внутри,
думаешь, не вижу,
я всё в мире вижу,
чувства все просты,
душу не кори,
просто сносит крышу,
только сносит крышу,
плачь ты иль не плач,
мир не поменять,
чтоб жить веселее,
тушке веселее,
в дебрях неудач
не стремись опять
жить, себя жалея,
лишь себя жалея,
смысл есть один
для тебя и всех,
можешь сомневаться,
вечно сомневаться,
для слёз — сто причин,
но жизнь не для тех,
хочет кто играться,
всю жизнь лишь играться,
выберу тебя
средь людей других,
чтобы вверить тайну,
от всех в мире тайну —
не люби себя,
жалко дней своих,
жизнь в себе печальна,
лишь в других бескрайна.
мне тебя не хватает,
ну, прости, ну, прости,
время быстро так тает,
у тебя на груди
оказаться запретно,
оказаться легко,
если стать вольным ветром
и летать высоко,
и летать безгранично,
там, где сердце болит,
там, где так непривычно,
где печаль утолит
взгляд твой сладкий, весёлый,
тёплый, нежный твой взгляд,
под которым я квёла,
потому что мне рад,
потому что всю хочешь
ночь меня обнимать,
больше, чем всех-всех прочих,
и мне нежно шептать,
что всё в мире неважно…
ну, прости, ну, прости,
просто жизнь стало страшно
без тебя провести.
я любила отцов, а спала с сыновьями,
Но что делать, раз слишком трусливы отцы,
я всегда лью вино, не считаясь с краями,
И с бокалов моих пьют одни храбрецы,
В том не буду следить, кто достоин, кто знатен,
Кто почёт заслужил и был верен в делах,
Пить вино будет тот, кто его взял, и хватит,
А не кто скромно ждал, чтобы я поднесла.
Посему сыновья пьют вино и поныне,
А отцы скачут гордо себе впереди,
Пусть не будут близки так сердечно сыны мне,
Но они, не отцы, на моей спят груди.
31.07.2014 01:00-20:42
Быть частью целого 