Быть частью целого

и в этом вина уж моя,
нет смысла юлить, сомневаться,
вода вышла тут за края,
пора мне всерьёз напугаться

не за жизнь без смысла свою,
не за тех, кто близок для тела,
а за ту судьбу на краю,
что миру я так не хотела

и что я ему принесла,
бездействием, тьмой равнодушья,
тем, что год без смысла жила,
не делала то, что так нужно,

я думала, что пронесёт,
что времени много осталось,
наш мир эту ношу снесёт,
а мне отдохнуть надо малость,

и есть посильнее друзья,
кто больше в миру нашем могут,
нельзя расслабляться, нельзя,
не всем открывают дорогу,

не всем ускоренье дают,
не всех поднимают так сильно,
и если сейчас мир твой бьют,
то ты сделать должен усилья.

музыка она почти как свет,
если ты ещё тихонько спишь,
с ней ты ищешь правильный ответ,
с ней ты ощущаешь, что кричишь,

музыка она почти жива,
если ты прочувствовал всю жизнь,
если для тебя жизнь — не слова,
а взрыв правды, жажда жить без лжи,

музыка она почти судьба,
если ты проверил сто дорог
и уже не жаждешь волшебства
и что станет добрым к тебе бог,

если искушался, искушал,
если знаешь много, то молчи,
мало кто суть жизни сам искал,
музыка не путь к ней — но почти.

спать с тобой я ещё не умею,
спать с тобой я и не заслужила,
слишком сладко то — быть лишь твоею,
слишком я безалаберно жила,

спать с тобой мне в сей жизни не светит,
но я мыслями нагло лихими
обхожу все запреты на свете
и сплю рядом с мечтами твоими,

пропускаю, что важно, что верно,
да, мой мозг это видит и знает,
спать с тобой — это очень прескверно,
ведь лишь этого мне не хватает.

твоя игра,
я не умею так играть,
помех гора,
должна быть миру словно мать,
пока детей
я слишком сильно не хочу,
любить людей —
как жизнь свою отдать бичу.

любовь, любовь —
какие глупые слова,
вздыхаю вновь,
не рада даже, что жива,
когда любить
других мне надо, как себя,
тебя просить
с утра до ночи, чтоб не я

была с тобой,
иль чтобы с ним делила кров,
но, нет, чужой
быть должен счастлив средь миров,
я не мудра,
и как сие достичь-то мне?
твоя игра —
чтоб я проснулась в твоём сне.

все о других, а я вновь о себе,
как это стыдно, как же это больно,
жить не в чистейшей истинной борьбе,
а чтобы было сладости довольно,

и видеть день и ночь, и ночь и день,
что те другие делают и могут,
а ты сидишь неделями, как пень,
и на словах лишь хвалишь ты дорогу,

и не идёшь по ней, а так, лежишь,
там в стороне без капельки усилий,
и лишь покоем этим дорожишь,
а оттого жизнь с каждым днём унылей,

всё не начать, не сделать первый шаг,
да, стыдно, плохо, но никак не сделать,
в том ты сейчас себе страшнейший враг,
что прозябает жизнь в прокорме тела,

но вдруг попытка — вроде удалось,
и ты бежишь, летишь на крыльях счастья,
но завтра вновь желание спеклось,
стремленье было — как ни настояще,

так ты опять упал, и нету сил,
усилий ноль, попыток — того меньше,
а если б только-только попросил,
но гордость шепчет — просьбы все для женщин.

сумасшествие —
да, возможно,
позабыто всё,
как ни странно,
то прошедшее
было сложно,
он его рассёк
филигранно.

и сейчас у нас
тьма работы,
для меня чуток,
тебе — горы,
не хочу сейчас
я заботы,
странный шепоток,
разговоры.

не смотрю туда,
и не вижу,
и живу собой,
так обычно,
но вдруг, как удар —
ты стал ближе,
как же этот бой
мне привычен.

и я вновь молюсь,
чтоб нежданный
был мной позабыт,
как и прежде,
я тебя боюсь —
ты желанный,
навсегда закрыт,
без надежды.

есть я и он,
а остальное тщетно,
и, может, есть, а, может быть, и нет,
хочу что — сон,
мираж — всё, что запретно,
что так желаю много глупых лет,

есть он и я,
и к чёрту всё былое,
всё, что придёт — не важно донельзя,
и пусть тебя
хочу я взять с собою,
но только с ним мы можем быть друзья,

есть только мы,
реальность вновь столкнулась
и полетела с края, как кувшин,
из лжи тюрьмы
на миг иль день очнулась,
дороже нет минут, где он един.

это зря, что жила я собою,
это зря, я была не права,
упиваясь весёлой игрою,
я ломала, ломала дрова,

и вот горы уже наломала,
и теперь мы все связаны им,
ваши годы я жадно украла,
опоясав сомненьем своим,

и сейчас вы живёте в надежде,
как и я, но он это не даст —
не дают миром править невежде:
уничтожит он мир и за час,

а чьи мысли к другим лишь суровы —
будет мучить мир множество лет,
и вы, может, жить чисто готовы,
а вот я, к сожалению, нет:

я живу ведь не ради усилий,
возвращаюсь не после заслуг —
он мне дарит…

Это утро — оно как начало
Тех стремлений, что будут в нас вечно,
я дышу, только этого мало,
Лишь дышать это слишком беспечно,

Но в начале прекрасно и это,
Будет сила, и мощь, и свершенья,
И потоки огромные света,
И любовь без тоски погашенья,

Но сейчас лишь начало дороги,
Десять лет были только вступленьем,
И пока наши молоды ноги,
И пока мы объяты везеньем

Нет других нам забот в жизни бренной —
Встать на путь и идти бесконечно,
Будет каждый жить целой вселенной,
И другими дышать будет вечно.

28.06.14-16.07.14

ты молодой ещё, но скоро будет,
и ты пройдёшь, как я, и больше даже,
за пару лет путь свой, за десять — судеб
семь миллиардов и, возможно, дальше.

мы старики уже — почти скончались,
себя не тянем вверх — уже нет смысла,
мы тянем мир, кто как, и нет печали,
когда на плечи он лёг коромыслом,

не можем мы судить и мыслить даже,
любая боль людей — вина лишь наша,
разбиты ноги в кровь, но прём мы дальше,
ведь отдых и на миг — у мира кража,

а ты пока силён — свободный ветер,
мечтаешь вверх взлететь и быть героем,
и покорить весь мир, чтоб всяк на свете
с рожденья стать желал одним тобою,

но цели есть пока внутри, снаружи,
не важно, что враньё, лишь шёл бы дальше,
ты молодой ещё, но ты нам нужен,
ведь без тебя нет сил встать утром даже.