Ощущения очень сильные,
Посему я могу писать,
И шаги сии семимильные
В строчки ровные собирать,
А потом выставлять в открытую,
Как сиянье самих миров,
Запароленную, но тут вскрытую
Тайну жизни без всех оков,
Ощущения, мысли дикие
Изменяются каждый миг,
Вещи зиждутся здесь великие,
Кто не тут — уж прочтёт из книг,
А кто здесь, может рвать уверенно
От себя и в конец пути,
Путь открыт до конца — проверено,
Хочешь прямо сейчас? Лети!
Не стоит рисковать,
Тут риск и не уместен,
А то любой из нас
Уж начал бы давно.
Зачем в сие играть,
Ведь бой совсем не честен,
Опасен он подчас,
И всё в нём решено.
Боюсь я ставить тут
На выигрыш реальный,
А проиграть легко,
В чём он готов помочь.
Не это с меня ждут,
Не в степи выход дальний,
А в небо высоко,
Прогнав все сказки прочь.
Но жажда всё ж рискнуть
Опасно нагоняет
И дурит мне мозги
Бессмысленной игрой.
А вдруг смогу чуть-чуть,
Ведь всяк легко играет,
Как мысли не легки,
Что заняты тобой.
Великое время настало,
И нет нам поблажек в пути,
Как было в ступенях начала,
Когда был весь путь впереди.
Теперь нам осталось немного,
И мы уж с пути не сойдём,
И с нас теперь спросят уж строго —
Искать цель, как в космосе дом.
Искать каждый миг, что полезней,
И рвать жизни сей круговерть,
Не сыщешь — останешься в бездне,
Остаться там — хуже, чем смерть.
Наш космос — желанье остаться,
И жить, как живут слабаки,
Дом тот сыщет — кто готов драться,
Дом — на расстояньи руки.
я чувствую, что ты идешь ко мне…
стихи я начинаю только с «я»,
то потому, что в этом тусклом сне
ярка в глазах одна судьба — моя.
но будет день, и скоро он придёт,
когда «своё» не стану замечать,
когда то ярко будет, что «твоё»,
когда твои мечты начну мечтать.
а после, чрез минуту, даже миг
начну я жить уже в других мирах,
что не уместишь в этот мой дневник,
что не опишешь в фильмах и томах.
и буду жить я жизнью всех людей,
и многогранность будет без конца,
да, к чёрту мысли о судьбе своей —
то мысли только глупого слепца.
там начинать я буду с верных слов
свои стихи, рассказы и дела…
пока мы ищем вечность средь оков,
она нас не затем в них создала.
я теряю воспоминанья
о себе, своих прошлых жизнях,
где вкусила я боль страданья —
в плоти, коже, словах и мыслях.
я теряю и то, что сладко
было телу, к чему стремилось,
на что было оно так падко
и во что, как бульдог, влюбилось.
я теряю свои мечтанья,
остаются что — убиваю,
не хочу ни на миг касанья
с той реальностью, где караю.
где я бью всех других нещадно
своей кожею, плотью, мыслью,
возвышаться чтоб страстно, жадно
и век жить такой чёрной жизнью.
потерять бы ещё немного
и свободною стать, как ветер —
чтоб, забыв о себе, широко
направлять к цели всех на свете.
Но мы прорвёмся,
И позабыв весь сумрак дней,
Мы окунёмся
В объятия души своей,
И с ней сочтемся,
Отдав всю дань и даже сверх,
Когда проснёмся
И будем жить себя поверх.
О, эта тайна,
Она откроется им всем,
И не случайно,
Увидим, были тьмы проблем,
Она бескрайня,
И будем вместе постигать
Её в онлайне,
Не будет смысла убегать.
А ты не веришь,
Я вижу по улыбке лиц,
Что в мыслях ксеришь,
Играя масками свой блиц,
Но ты умеришь
Свой иронический позыв,
Когда проверишь,
Когда почувствуешь, что жив.
Жив каждый атом,
Вернуть захочешь ты туда
Себя булатом,
Отдать рад будешь все года
И жизни кряду
За то, чтоб в этом быть всегда,
я буду рядом.
я забываю
о самом важном:
о том, что было,
что я прошла,
в мире сгораю,
в мыслях о краже,
быстро забыла,
как начала,
как поднималась,
билась, как вепрь,
дико кричала
и прорвалась!
мыслями мчалась
в дальние степи,
и получала,
и продалась…
я забываю —
это бесстыдно,
зная ту правду,
что знал лишь он,
я выбираю
жить тихо, сытно,
я жду награду,
низкий поклон?
жизнь, что святая,
силы без меры
жалко так тратить
на взгляд с кормы;
я забываю,
что была первой
в День, когда прадед
вел мир из тьмы.
я обычная истеричка, а муж у меня золотой.
принес мне клубнику, а я ему истерику закатила…
твои мольбы надуманы —
они все о себе,
они тебе игумены,
подспорье в ворожбе,
ты им, как богу, кланялся,
ты ими только сыт,
и ими одурманился,
в них плотно весь зарыт.
не знаешь и не чувствуешь,
что можно жить без них,
себе лишь ты сочувствуешь,
а думать о других —
то глупо и немыслимо,
ведь все живут собой,
любителей бесчисленно
хранит покой лишь свой.
мольбы твои безумные —
никто не внемлет им,
ни боги слабоумные,
что чудятся больным,
ни люди, что жестокие
и каждый чтит себя,
миры любви далекие
как вам раскрою я?
я пью из бокала чернейшую муть,
забыться она не позволит,
но чувства удастся ей всё ж обмануть,
чтоб думать поменьше о доле,
так будет мне сладко и весело жить
в том мире, где правит реклама,
где верно лишь в вальсе каньонов кружить,
где счастье даёт мелодрама,
где отпуск у моря — важнейший момент,
кафе — это верх наслажденья,
где мир это только лишь эксперимент,
а жизнь — ожиданье везенья,
где фильмы, тв, супермаркетов ряд
укажут твой статус и силу,
и даже родные тебе говорят —
что если не так — то в могилу,
и все наливают в твой толстый бокал
чернейшую мутную лужу,
чтоб ты никогда, ни за что не узнал,
как выйти из хлева наружу.
Быть частью целого 