Желе моей души.
Да что ж это такое!
Зачем разделена
Она на сто частей?
Загадку ту решить –
Да, дело не простое –
Зачем же я одна
В большой душе своей?
Душа, она живёт,
А тело разделяет,
Оно – нож для души,
Она – как жизнь ему.
Зло – всё, что лишь моё,
Зло – всё, что не хватает…
Прошу у тебя я пощады,
Они и сами не рады,
И делать что – явно не знают,
И двигаться с этим куда.
А я – да кто я такая,
Куда идти им, не зная,
я вижу, как всё же страдают
Бессильные наши стада.
Кричать, конечно же, надо,
Но разума нету у стада,
Услышать – ну, как тут услышать,
Когда уши нам не даны.
И мирно мы дальше пасёмся,
Да, грустно, что мы не спасёмся,
Но важность спасенья всё ж дышит –
Лишь сбросить бы пуд тишины.
19.04.13, утро
Сумасшествие прекращается?
Нет, конечно же, ещё в силе,
Всё, что пройдено – возвращается,
Зря страдали и зря любили.
Отгородишься? Право, тщетное:
Он решает казнить нас только,
Потому что в нас – то, заветное,
Потому что сильно настолько.
Если б были мы – слабосильные,
То и мелочь с нас не спросили б,
Но мы жёсткие, мы в усилии –
И ему надо, чтоб мы жили.
А жизнь вечная – не для совести
Или бренных своих стремлений:
Мы живём – чтоб они готовились
Жить над стайкой земных мгновений.
Связь вышла из-под контроля,
Она командует мною,
Она живет сама, дышит,
И мне говорит – я должна.
Какая ж это погибель,
Души нежданная прибыль,
Кричу, но кто тут услышит,
В душе я вечно одна.
Но он обещает быть рядом,
И с ним ничего мне не надо,
В тепле этом сладко и тихо,
И больше не нужно уж мне.
Ах, ты, мой желанный губитель…
Вступление к сборнику
Стихи я начала писать лет с 10, может и раньше. Вчера ко мне в Израиль приехала мать из Петербурга и привезла мою первую тетрадь со стихами. Там стихи с 1996 года.
Моя сестра (какая честь для меня)) до часу ночи перед отъездом матери ксерила их. Как она сказала – читала и ксерила, ксерила и читала)
На самом деле родственники до сих пор особо не в курсе были моих многолетних стихостраданий. Хотя я упорно и пыталась научить мать пользоваться блогом.
А тут прямо всколыхнулись – сестра не хотела отдавать стихи, ездила к матери, читала их и ей. И вместе они нашли данные стихоплетения весьма недурными. Хотя на самом деле они достаточно корявые, чтобы быть произведениями 12 летней девочки.
В любом случае…
Сегодня – это сегодня,
Вчера что было – прошло,
Мы стали явно свободней,
Всем мыслям глупым назло,
Мы стали цели вернее –
Чрез всё, что раньше прошли,
Мы стали жаждать скорее,
Чтоб нас к ней свыше вели.
Сегодня – это сегодня,
И силы новые есть,
И пусть помех будут сотни,
Их получать – это честь,
Пусть снова будет забвенье…
Освящая время
Чистой стороной,
Мы сажаем семя
Над своей судьбой –
То растим нам нами,
Что уж никогда
Не пройдёт с цунами,
Не сотрут года.
Чище, краше нету,
Радостней, светлей,
Жадную планету
В грубости своей
Только мы немного
Можем очищать –
Нежно, как и строго,
Время освящать.
Не вода, кадило
Или письмена –
А лишь мыслей сила
Для того дана,
Освящать есть смысл,
Но не для себя,
Поднимать мир в выси
Может лишь семья.
Ты знаешь, это сложно всё же мне,
Вот так, из пустоты, из отторженья,
Из невозможно грубого сраженья –
Сплотить их, сделать силой наших дней.
Считаешь, это может уже быть,
Они готовы, могут враз отречься
От снов своих, связать противоречья
И цели вместе предано служить?
Зря чаешь, это сделать не могу,
Они как жесть, как горькая приправа…
Относиться к ним, словно это ты,
Их любить сильней, чем детей своих,
Как дойти до сей крайней высоты?
Можно ли вообще выдержать других?
Если ты в других, как же жить тогда,
Если все важней, чем твоя семья?
Ради них всю жизнь, ради них всегда?
Кто же обо мне? Где же буду я?
Страшно это всё, страшно так всю жизнь,
Получить нельзя, если не собой,
Если не себе, а другим служить,
Но в тебя лишь так мир войдёт другой.
Крик мира не оставит нас в покое,
Крик мира не оставит больше нас –
Мы жить не будем в тишине, без роя,
Который громче, жестче каждый час.
Они кричат нам из последней силы,
Им важно докричаться, рассказать,
А не услышим – нас возьмут на вилы,
Не могут больше люди мира ждать.
И что нам делать, что нам делать дальше,
Когда они кричат, а мы глухи,
Их крики без надменности и фальши,
Они кричат, как утром петухи.
Они кричат и требуют рассвета,
И мы им сделать сей рассвет должны,
Они живут во тьме всю жизнь без света…
Быть частью целого 