я хочу знать, что ты чувствуешь,
почему же это сложно?
в моем сердце ты присутствуешь,
кто сказал, что не возможно?
я такое в жизни видела –
вся планета не видала,
я любила, ненавидела,
громче ливня я рыдала.
почему нельзя почувствовать,
что ты в сердце своем держишь?
тебе радостно ли, грустно ли,
ты спокоен иль рассержен?
о каких вещах заботишься,
повседневных иль глобальных?
скоро ли ко мне воротишься?
есть ли мыслей ворох тайный?
я иду по улице,
ночь немного грустная.
кто интересуется
тем, что мир я чувствую?
кто найти старается
требующих истину?
кто всю жизнь скитается
за одною мыслию?
без вина кто будет пьян
силой притяжения?
на любой в себе изъян
требует решения?
я его найти хочу
в синеве полночной,
я к нему всю жизнь кричу,
и хочу знать точно,
что он правду всё ж найдёт
в своей жизни этой –
в этом лишь одно мое
требованье к свету.
всю себя отдам ему,
лишь бы дал в награду
тем, кто ищет путь к нему,
истинную правду!
(ночь субботы)
Что-то происходит,
Я схожу с ума,
Не устала вроде,
Вроде не пьяна,
Но откуда сила
Есть во мне сейчас?
Если б я любила
Каждого из вас…
а можно я всё скрою?
всё в мире без остатся?
моей хмельной любовью,
такою нежной, сладкой
напиться невозможно:
всё пьёшь, не уставая,
я буду осторожна,
я много в мире знаю.
себя с утра поднявши
с кровати, потянувшись,
увижу, что мир краше,
нечаянно зевнувши,
пройду по половицам,
скрипят что очень громко,
из окон — песни птицы,
я ей пою вдогонку,
из окно запах, слаще…
сердце заворожено,
сладко ожидание,
страхом запорошено –
ждёт не наказание,
а судьбу огромную,
с сильным предвкушением,
нежной дымкой томною,
трепетным волнением.
что же ждёт так сладостно,
страстно и так искренне,
и, конечно, радостно –
как источник истины?
я давно не видела,
чтобы сердце ждало так:
сердце очень бдительно,
и сиё нам – добрый знак.
сердце, пусть, усталое:
многим было занято,
но почти оттаяло –
ожиданье пламенно,
ожиданье греет нас
силой предвкушения.
как же сильно ждём сейчас
наше единение!
я помню, ты ведь нежный –
таких других не знаю,
и ласковый, и свежий,
в руках твоих я таю,
и умный, и так страстно
ты смотришь сладким взглядом,
немного мне опасно
пить жадно губку с ядом…
ах, да, о чём тут было?
в этом мире ложь
распознать не сложно:
если мозг хорош,
видит где угодно
ветреный обман
или злую думу,
сладостный дурман
или жёсткий юмор.
но не видит мозг,
даже самый ушлый,
выше этих звёзд,
выше своей туши:
если в тебе есть
сильное желанье,
пусть ума не счесть,
но в нём пониманье –
лишь, как отличить,
сладко что, что горько:
мозг себя любить
может в мире только.
в мире под луной
ум не может выше,
мы когда с тобой
слишком буйное моё воображение,
и, боюсь, ещё я много напридумаю.
было б чётко в мыслях всё: есть цель творения,
и должны собраться мы все просто суммою –
вот и всё! и для чего же все фантазии?
все желанья, коим жить век ненаполнено?
все немыслимые в мозге моём связи и
все придуманные жизни? боже, полно мне!
просто всё стереть враз, и закрыть засовами
мозг от всякой ерунды, что в нём всё крутится,
и чтоб силы рядом были, враз готовые
отразить любые мысли, как распутницы,
что меня своею чушью соблазняют всё,
и пробраться в мозг мой, грязные, пытаются.
если он меня от этого не упасёт –
мысли верные уж с мозгом распрощаются.
просто дайте мне поддержку, и я вытерплю,
пусть недолго будет это и изменчиво:
лишь поддержку – и я к цели снова выстрелом,
лишь поддержку, что дает мужчина женщине!
Никому не скажем,
Даже нашей мысли,
Для чего мы кражу
Сделали у жизни.
Было так спокойно,
Тихо, даже гладко,
Очень редко больно,
Хоть и редко сладко.
Для чего ж сквозь это
Мы украсть решили
Капельку у света,
И там полюбили,
Где любить не нужно,
Где любить запретно,
Вырвали натужно,
Вырвали конкретно…
как же не прилично
думать не о цели,
думать лишь о личном,
думать лишь о теле.
почему так жарко,
в жизни моей мелкой
проявился ярко,
проявился смело?
и не побоялся,
что же ты удумал?
тихо так подкрался,
как к поэту дума.
я боюсь немного,
ведь всегда не верна
узкая дорога
Быть частью целого 