этот мир к жизни не приспособленный,
каждый думает лишь о себе,
одиночеством каждый в нём сгорбленный,
пустотой в своей жалкой судьбе,
открывать мироздание верное,
постигать всех людей наяву —
есть желанье, как крошка, наверное,
и подобно слегка озорству,
а растить счёт и попу — то важное,
чтоб твою тушку знали везде,
чтоб вокруг тебя было всё слажено,
уважаем чтоб был средь людей,
а он меня любит — люблю как тебя,
и, может быть, более даже,
тоска его, словно лучи сентября,
любимых губ редкая кража,
как крик птиц, летящих куда-то на юг,
как смерть первой робкой надежды,
как будто уехал навек лучший друг,
прошли чувства, были что нежны,
иль словно та песня в горах пастуха,
что слышат одни только скалы,
вода у озёр, что в рассвет так тиха,
иль маки, в закат что так алы,
и встречи, все встречи на грани разлук,
и боль каждой неразделённой
любви робкой, коей, случившись раз вдруг,
навеки быть неутолённой,
как будто кукушка кричит на часах
в избе у глухой деревеньки,
иль встреча желанная только лишь в снах,
иль в бубен бьют грустно эвенки,
когда молодежь едет вместе в поход
и песни поёт под гитару,
когда приезжаешь к ребёнку раз в год,
когда забываешь про Сару,
да, впрочем, неважно, какая тоска,
тоски в нашем мире немало,
люблю я до смерти тебя, дурака,
а он, не ты, он лишь — начало,
и ты знаешь это, и знаю то я,
но не изменить сердце наше,
как больно, что всю жизнь люблю так тебя,
а он меня более даже.
Ночи я сама придумала —
Дней мне было слишком мало,
Утопать в них тихо вздумала,
Забывая про начало,
И лелеять до прозрения
Темноту и всепрощенье,
Забывая про творения
И надеясь на везенье,
Кто ещё мог опьянение
Сам придумать средь чувств прочих,
я хотела так забвения,
я хотела негу ночи,
И средь песен чистых всунула
Ту, что чистоты не знала,
Ночь свою ведь я придумала —
Дня казалось слишком мало.
что же плачешь ты
глубоко внутри,
думаешь, не вижу,
я всё в мире вижу,
чувства все просты,
душу не кори,
просто сносит крышу,
только сносит крышу,
плачь ты иль не плач,
мир не поменять,
чтоб жить веселее,
тушке веселее,
в дебрях неудач
не стремись опять
жить, себя жалея,
лишь себя жалея,
смысл есть один
для тебя и всех,
можешь сомневаться,
вечно сомневаться,
для слёз — сто причин,
но жизнь не для тех,
хочет кто играться,
всю жизнь лишь играться,
выберу тебя
средь людей других,
чтобы вверить тайну,
от всех в мире тайну —
не люби себя,
жалко дней своих,
жизнь в себе печальна,
лишь в других бескрайна.
мне тебя не хватает,
ну, прости, ну, прости,
время быстро так тает,
у тебя на груди
оказаться запретно,
оказаться легко,
если стать вольным ветром
и летать высоко,
и летать безгранично,
там, где сердце болит,
там, где так непривычно,
где печаль утолит
взгляд твой сладкий, весёлый,
тёплый, нежный твой взгляд,
под которым я квёла,
потому что мне рад,
потому что всю хочешь
ночь меня обнимать,
больше, чем всех-всех прочих,
и мне нежно шептать,
что всё в мире неважно…
ну, прости, ну, прости,
просто жизнь стало страшно
без тебя провести.
я любила отцов, а спала с сыновьями,
Но что делать, раз слишком трусливы отцы,
я всегда лью вино, не считаясь с краями,
И с бокалов моих пьют одни храбрецы,
В том не буду следить, кто достоин, кто знатен,
Кто почёт заслужил и был верен в делах,
Пить вино будет тот, кто его взял, и хватит,
А не кто скромно ждал, чтобы я поднесла.
Посему сыновья пьют вино и поныне,
А отцы скачут гордо себе впереди,
Пусть не будут близки так сердечно сыны мне,
Но они, не отцы, на моей спят груди.
31.07.2014 01:00-20:42
и в этом вина уж моя,
нет смысла юлить, сомневаться,
вода вышла тут за края,
пора мне всерьёз напугаться
не за жизнь без смысла свою,
не за тех, кто близок для тела,
а за ту судьбу на краю,
что миру я так не хотела
и что я ему принесла,
бездействием, тьмой равнодушья,
тем, что год без смысла жила,
не делала то, что так нужно,
я думала, что пронесёт,
что времени много осталось,
наш мир эту ношу снесёт,
а мне отдохнуть надо малость,
и есть посильнее друзья,
кто больше в миру нашем могут,
нельзя расслабляться, нельзя,
не всем открывают дорогу,
не всем ускоренье дают,
не всех поднимают так сильно,
и если сейчас мир твой бьют,
то ты сделать должен усилья.
музыка она почти как свет,
если ты ещё тихонько спишь,
с ней ты ищешь правильный ответ,
с ней ты ощущаешь, что кричишь,
музыка она почти жива,
если ты прочувствовал всю жизнь,
если для тебя жизнь — не слова,
а взрыв правды, жажда жить без лжи,
музыка она почти судьба,
если ты проверил сто дорог
и уже не жаждешь волшебства
и что станет добрым к тебе бог,
если искушался, искушал,
если знаешь много, то молчи,
мало кто суть жизни сам искал,
музыка не путь к ней — но почти.
спать с тобой я ещё не умею,
спать с тобой я и не заслужила,
слишком сладко то — быть лишь твоею,
слишком я безалаберно жила,
спать с тобой мне в сей жизни не светит,
но я мыслями нагло лихими
обхожу все запреты на свете
и сплю рядом с мечтами твоими,
пропускаю, что важно, что верно,
да, мой мозг это видит и знает,
спать с тобой — это очень прескверно,
ведь лишь этого мне не хватает.
твоя игра,
я не умею так играть,
помех гора,
должна быть миру словно мать,
пока детей
я слишком сильно не хочу,
любить людей —
как жизнь свою отдать бичу.
любовь, любовь —
какие глупые слова,
вздыхаю вновь,
не рада даже, что жива,
когда любить
других мне надо, как себя,
тебя просить
с утра до ночи, чтоб не я
была с тобой,
иль чтобы с ним делила кров,
но, нет, чужой
быть должен счастлив средь миров,
я не мудра,
и как сие достичь-то мне?
твоя игра —
чтоб я проснулась в твоём сне.
Быть частью целого 