Метка: Мои стихи

Но мы прорвёмся,
И позабыв весь сумрак дней,
Мы окунёмся
В объятия души своей,
И с ней сочтемся,
Отдав всю дань и даже сверх,
Когда проснёмся
И будем жить себя поверх.

О, эта тайна,
Она откроется им всем,
И не случайно,
Увидим, были тьмы проблем,
Она бескрайня,
И будем вместе постигать
Её в онлайне,
Не будет смысла убегать.

А ты не веришь,
Я вижу по улыбке лиц,
Что в мыслях ксеришь,
Играя масками свой блиц,
Но ты умеришь
Свой иронический позыв,
Когда проверишь,
Когда почувствуешь, что жив.

Жив каждый атом,
Вернуть захочешь ты туда
Себя булатом,
Отдать рад будешь все года
И жизни кряду
За то, чтоб в этом быть всегда,
я буду рядом.

я забываю
о самом важном:
о том, что было,
что я прошла,
в мире сгораю,
в мыслях о краже,
быстро забыла,
как начала,

как поднималась,
билась, как вепрь,
дико кричала
и прорвалась!
мыслями мчалась
в дальние степи,
и получала,
и продалась…

я забываю —
это бесстыдно,
зная ту правду,
что знал лишь он,
я выбираю
жить тихо, сытно,
я жду награду,
низкий поклон?

жизнь, что святая,
силы без меры
жалко так тратить
на взгляд с кормы;
я забываю,
что была первой
в День, когда прадед
вел мир из тьмы.

твои мольбы надуманы —
они все о себе,
они тебе игумены,
подспорье в ворожбе,
ты им, как богу, кланялся,
ты ими только сыт,
и ими одурманился,
в них плотно весь зарыт.

не знаешь и не чувствуешь,
что можно жить без них,
себе лишь ты сочувствуешь,
а думать о других —
то глупо и немыслимо,
ведь все живут собой,
любителей бесчисленно
хранит покой лишь свой.

мольбы твои безумные —
никто не внемлет им,
ни боги слабоумные,
что чудятся больным,
ни люди, что жестокие
и каждый чтит себя,
миры любви далекие
как вам раскрою я?

я пью из бокала чернейшую муть,
забыться она не позволит,
но чувства удастся ей всё ж обмануть,
чтоб думать поменьше о доле,

так будет мне сладко и весело жить
в том мире, где правит реклама,
где верно лишь в вальсе каньонов кружить,
где счастье даёт мелодрама,

где отпуск у моря — важнейший момент,
кафе — это верх наслажденья,
где мир это только лишь эксперимент,
а жизнь — ожиданье везенья,

где фильмы, тв, супермаркетов ряд
укажут твой статус и силу,
и даже родные тебе говорят —
что если не так — то в могилу,

и все наливают в твой толстый бокал
чернейшую мутную лужу,
чтоб ты никогда, ни за что не узнал,
как выйти из хлева наружу.

тоска по старому и по прошедшему,
тоска по новому, что дальше ждёт,
в пути нам верному, чрез бури ведшему,
кто в сердце искренне у нас живёт.

и, вот, прощаемся, и надо засветло
покинуть верное тебе плечо,
кто будет далее, как он, участливо
с тобою рядом быть, как псов смычок?

тоска тут первая над всеми мыслями,
и правит балом чувств она одна,
и расставания совсем не мыслимы,
за этим днём что есть? там лишь стена.

конечно, слюбится, конечно, сладится,
тоска не вечная, как и любовь,
и мозг найдет покой, и дух расслабится,
и будешь чувствовать тоску ты вновь.

и будешь веровать, что страшно далее
идти без прежнего, покинуть край,
но ты послушай ту, кто всё ж бывалее,
кто знает, что тоски нет там, где рай.

какое сумасшествие
жить в тишине такой,
и видя мира бедствие,
хранить души покой.
какие дни огромные,
и каждый по сто тонн,
и люди в них бездомные,
их слышен горький стон.
как ты средь сей обидели
спокоен и жесток,
таких людей не видели,
такой лишь только бог.
и в этой грозном правиле
кто есть я и зачем?
мной многие уж правили,
кидая в тьму проблем.
и ни один не выловил,
карабкалась одна,
не вы меня ведь вывели,
не подняли со дна.
какое ж сумасшествие
мне верить, что сейчас
второго я пришествия
дождусь таки от вас.

Как я счастлива, что эта жизнь
Протекает в таких наслажденьях,
Бесконечных и ярких везеньях,
Где увидеть легко клочья лжи.

Как я счастлива, что моя плоть
Верит цели, где мы заслужили
Бесконечные сказки и были,
До дна тайн мироздания вплоть.

Как я счастлива, что я при вас,
Что служить вам обязана вечно,
До конца всех времён, бесконечно,
И открыто мне это сейчас.

Самый тихий и кроткий был дождь,
Самым странным — февральское небо,
Не хотела ни зрелищ, ни хлеба,
Просто чувствовать кожей ту дрожь.

Вспоминать не пристало нам жизнь,
Но то помнить — одна мне пощада,
Ничего, ничего мне не надо,
Всё до капли что дашь — миражи.

И просить не умею давно,
Так как в этом обман бесконечный,
Как тот даст, кто бескрайний и вечный,
То, что будет обманом и сном?

Самый тихий и кроткий был дождь
В день, когда я ещё ложь не знала,
я коснулось той лжи лишь начала,
Лжи, где ты меня искренне ждёшь.

Когда-нибудь и я
Узнаю этот страх,
В котором нет себя —
Ни трепет за свой крах,
Ни голод иль тоска,
Опасность заболеть:
Вдруг чья-нибудь рука
Возьмёт не пряник — плеть.

Есть страх совсем другой,
Он люду не знаком,
Где жертвуешь собой,
Глотая в горле ком,
И нет желанья брать,
Использовать любовь,
Другого потреблять
Пока вскипает кровь.

Боязнь не за себя,
Не за свой кошелёк,
Не вдруг твои друзья
Узнают, как ты б смог
Предать любую тень —
За сладость и покой:
Есть страх на миг хоть в день
Забыть, что он с тобой.

он сегодня меня не щадит,
и я знаю, что то заслужила,
он приклеен ко мне как магнит,
я его никогда не любила.

у него всяк прописан давно
от рождения и до кончины,
каждый есть, как в архиве кино,
и там все результаты, причины.

а я тут вся в кручине своей
о безумно мельчайших заботах,
трачу время бесценное дней
на нижайших каких-то частотах.

и имею всё ж наглость просить
у него, чтоб помог мне в кручине,
мне, что не начинала любить,
пряча лень в своей смутной личине.

это тоже пройдёт, как вся жизнь,
и мой фильм до конца проиграет,
но не хочется столько в нём лжи,
лжи о том, что меня он бросает.

да, пускай мой покой не щадит,
ведь я знаю, что то заслужила,
но приклеен ко мне как магнит
тот, кого я всю вечность любила.