Немного лёгких наслаждений
Проходите мимо, проходите:
Мне вниманья уж давно – с достатком.
Не судите душу, не судите:
В мире мы живём пустом и гадком.
А душа – она лишь рвётся в выси,
И не нужно ей других стремлений,
Ну, а телу хочется в сей жизни
Хоть немного лёгких наслаждений.
заплетайся, мозг, в этой сладости,
нет, не будет точно раскаяния –
в жизни нашей мало так радости,
в сердце мало так трепетания.
как ты нежен мыслью, мой ласковый,
связей этих вовсе не знала я –
только ты к желаньям участливый,
от других сего ожидала зря.
и томленье лёгкое, как коньяк,
но боюсь я всё ж, что нечаянно
не смогу решиться на этот шаг –
испугаюсь шага отчаянно.
заплетайся, мозг, в этой сладости,
нет, не будет точно раскаяния,
пред врагом не чувствуя слабости –
я слабею от ожидания.
красота необъятная,
тишина непристойная,
и тоска непонятная –
ведь была жизнь достойная,
а теперь болью пламенной
бьётся жажда в нас сладкая:
я всегда была каменной,
но на сладость я падкая.
никому не позволено
разгадать это, тайное,
сердце не обездолено,
жажда в нём – не случайное:
решено всё заранее,
знаю я, что неверная,
но я жажду сгорания,
и шаг сделаю первая.
красота необъятная,
преступления сильные,
и тоска непонятная –
ведь грехи мне посильные…
да нет, вовсе не одиноко,
ты знаешь, ведь я столько знаю:
за пазухой словно у бога –
я в жизнь эту только играю.
пусть кажется – колко и больно,
пусть кажется, что погибаю:
но мне-то всего тут довольно,
ведь я тут всего лишь играю.
и ты так не думай, как прежде,
что я по тебе всё страдаю:
тогда искололась в надежде –
сейчас и в тебя я играю.
как же мудро земля создана,
а я думать и не смела,
что жизнь наша — вещь серьёзная,
что жизнь наша — выше тела,
и на этом лёгкость зиждется:
ведь осмысленность так сладко
наполняет мир, и дышится
так легко, идётся гладко.
как же мудро земля создана:
каждой мелочи причина —
так важна, так будет познана,
будет с целью вся едина,
а потом поймём мы замысел,
в глубине и без остатка —
жизнь такую б каждый сам хотел,
но искать где — вот загадка.
как хорошо, как тихо — тут, в этой пустоте,
а я не знала даже, что сердце не болит,
когда живёшь лишь в мысли, там даже нет смертей,
там нет тоски по счастью и к людям нет обид,
там очень-очень тихо, люблю я тишину,
её мне не хватало все долгие года,
когда вели по жизни меня совсем одну,
и думала — идти так одной мне уж всегда,
а там никто не должен идти всегда один,
поддержка там такая тебе со всех сторон,
никто не смеет думать — ты раб иль господин,
там каждый важен, пусть он душою и в микрон,
время очень сильное,
наконец, настало,
и душа мобильная
вечность возжелала,
только в этой вечности
места ей не будет,
если по беспечности
за себя мир судит.
ты не стоишь вечности,
как и восхожденья,
если по беспечности
жаждешь наслажденья,
но получишь сильное
продвиженье сразу,
если мысль мобильная
следует указу.
в нашей системе внутренне чисто,
в нашей системе ночи все белы,
в нашей системе двигаясь быстро,
все очень честны, все очень смелы,
в нашей системе нету разлуки,
в нашей системе всем помогают,
в нашей системе взяв на поруки,
всех отстающих с собой поднимают,
в нашей системе ценится правда,
в нашей системе ценится смысл,
наша система всем в мире рада,
в ней очищается каждая мысль,
в нашей системе боли не будет,
в нашей системе только подъёмы,
ждёт она лишь, как начнут искать люди
мыслям своим – аэродромы.
6 июля 2012 г., 11:56
подготовка – это главное,
остальное всё приложится,
то, что в нас пока бесправное –
в ней растёт и в ней лишь множится.
мы пока живём желаньями,
что без смысла в нас играются,
и хотим так жить играньями –
мысли этим наслаждаются.
а что после, что останется:
мы боимся и задуматься –
счастье наше вдруг поранится,
но не сможем всё ж додуматься.
да, и если знаем важное –
всё ж боимся жить им только лишь,
но стремление отважное –
в наслажденьях утопим ли?
не утопим мы стремление –
ведь оно растёт в нас скрытное…
неожиданно нагрянуло
то, что так легко и радостно,
и с испугом я отпрянула –
в радости быть слишком тягостно:
если отношенья дикие
или просто равнодушные –
люди кажутся двуликие,
или хитрые, иль скучные,
а тут радость непонятная,
да ещё не проходящая,
и такая вся занятная –
не простая, а изящная.
посему страшна привязанность –
привыкать боюсь к хорошему.
между нами недосказанность,
ну а в сердце – огорошенность.
и тебя толкаю сызнова,
убегаю…
Быть частью целого 