Метка: Мои стихи

те, кто уходят –
тают во мгле:
где-то находят
счастье себе –
для наслажденья,
лишь для себя,
этим творенье
мира губя.

в чём тут загвоздка?
в чём их вина?

не объяснить!
… тихо, не слова…
снова любить
я не готова!
только уснуть,
только в забвенье –
хоть на чуть-чуть!?
… нет разрешенья…
ах, отпусти!
… не отпускает…
трудно вести!
… он это знает…
мысли туги –
их не заставить
жить для других!
будут лукавить!
… проще сказать:
да, я согласна,
чем отдавать
то, что прекрасно…

правят жизнью в нас заблуждения:
женщин правильных мир не создал, нет:
я творение, ты творение –
мы бежим туда, где посветит свет.

ах, какая я в жизни жёсткая!
жёстче были ли среди женщин всех?
уничтожить всё в мире плоское –
всё что жаждет лишь для себя успех.

с этим справиться – сил не хватит мне:
тормоза забыли – не выдали.
разбудить враз всех, кто живёт во сне,
даже кто проснуться не выбрали!

ах, характер мой – мир взорвать весь враз:
больше ни на что не рассчитан он.
ни на день поздней – только лишь сейчас!
и ничей меня не колышет стон.

но одно меня всё же стопорит…

самое страшное –
верить себе,
искренне спрашивать:
что ждать в судьбе?

и врать: всё сбудется,
счастье придёт,
кто-то в вас влюбится,
вас он найдёт,

дом будет чашею,
жизнь – благодать,
надо вынашивать
веру и ждать:

славу и почести,
и денег тьму.
а в одиночестве
жизнь, как тюрьму,

не представляем мы –
только не мне!
вечно желаем мы
счастья себе.

что другим гаденько –
нам наплевать,
лишь бы мне сладенько
жизнь проживать!

не говори лишь мне,
что добрый ты:
вечно служи себе,
свои мечты

вечно вынашивай,
свой зад любя.
самое страшное –
жить для себя.

когда тебе плохо – ты просто пиши,
слова пусть ложатся на строчки тугие.
когда тебе больно – ты чаще дыши,
и думай о мире, о том, как другие

веками искали в нём выход из тьмы,
из боли и жадности, из эгоизма,
и верили в верность религий, войны,
и в важность известности, и альтруизма.

но годы идут, а людей суета
им мало даёт той желанной свободы,
которой хотели народы всегда,
которой так страстно желали народы.

века замели много мыслей людских…

лишь тебя я до сих пор чувствую,
дни проходят, сердце всё меняется,
и другие входят в жизнь грустную,
но тебя лишь сердце всё стесняется.

были сильные, на цель направлены,
были чуткие и перспективные,
но к тебе лишь мысли полноправные,
лишь с тобой мечты мои ретивые.

что хочу? да, даже не касаюсь я,
не стремлюсь тебя себе использовать:
да, хотела, но сейчас так каюсь я,
что всё ж смела жаждать неба, ползая.

не умею больше быть я помощью,
коей год была, другой старательно:
я давно уже почти беспомощна,
хоть вокруг и роюсь обязательно.

и осталось мне лишь верить в этот путь,
в то, что если буду жить усиленно,
я тебе всё ж пригожусь когда-нибудь,
и та помощь будет мне посильная.

как же это сложно мне –

ничего не требовать!

в моей жизни – странном сне,

я могу лишь следовать

тем желаньям, что живут,

что во мне рождаются,

убежать что не дают –

вдруг изголодаются.

 

я живу у них в плену,

хоть хочу свободы я:

жизнь служить хочу ему,

для него работая.

кто он – царь иль господин?

может, мой любимый?

он – тот мир, что весь един,

нами что губимый.

 

мы его не бережём,

так как в нас желанья

лезут шибко на рожон,

прячась от страданья:

жаждут быть над миром всем,

потреблять мир радостно,

принижать других затем,

чтобы было сладостно.

 

мы – рабы: не жаждем знать…

вот, пришла она ко мне – затуманенность,

стёрла в мыслях, было что настоящее,

и вошла в кровь – жизнью сей одурманенность,

вся реальность для меня – проходящее.

 

я живу сейчас своею оторванностью:

связи нет – есть лишь к другим отторжение,

в сердце опустошена я уж полностью,

и любое к цели сложно движение.

 

где тот голос, что меня вырвет в вечности?

где та песня, что вернёт сердцу пламенность?

как не потеряться мне в бесконечности?

как не сгинуть на века в одурманенность?

 

я пытаюсь вспомнить хоть как-то прошлое…

мне приснилось, что я родила,

и за миг прошло несколько лет,

и я слышу ребёнка слова:

мама, вон, посмотри – там же свет!

 

я проснуться никак не могла –

всё хотелось вернуться в тот сон,

и услышать те снова слова,

и увидеть ребёнка, как он

 

поднимает вновь к небу глаза,

и с такой верой мне говорит:

у любой мамы будет слеза,

когда в мире жестоких обид,

 

когда в мире холодных страстей

чисто так улыбается взгляд,

детский, нежный, без хитрых затей,

и ты знаешь – он искренне рад

 

видеть, что важно так для тебя,

для чего ты прошла сто дорог.

я готова отдать всю себя –

лишь бы каждый ребёнок сам мог

 

распознать средь дорог те пути,

приведут что уж точно туда,

можно где смысл жизни найти,

что светить будет в жизни всегда.

холодное лето не скроет молчанья

в моей голове – всё ищу в жизни что-то:

ни денег, ни власти и даже ни знанья –

ищу то, что скрыто, раскрыть что охота.

 

всё остановилось, застыл мир мой в окнах:

деревья и травы, и небо меж ними,

но даже когда я до нитки промокла,

была я не с миром – с мирами другими.

 

миры те живут в моей памяти только,

и я так боюсь, что уже забываю,

что значит быть слитою с ними настолько,

что я – уж не я, абсолютно другая.

 

ах, как бы вернуться, и там закрепиться,

но что-то меня отрывает и гонит,

и я не могу навсегда с ними слиться –

видать, их урок мной не полностью понят.

 

Продолжить чтение «миры»