малыш, я люблю тебя,
пусть так не просто,
малыш, я люблю тебя
очень серьёзно,
и пусть мысли путают
правду и жажду,
тебя я окутаю,
облагоображу.
не важны приличия,
к черту смущенья,
тебя возвеличу я
до восхищенья,
и пусть все бузят,
негодуют снаружи —
ну, так же нельзя
волочиться за мужем!
никогда я не паду,
как бы ни хотелось,
не могу я жить в бреду,
несмотря на смелость;
не могу жать на своё,
если вижу липу,
что в моих словах прочёл
по стереотипу?
все стихи — фигня дела,
важно, что придумал!
пусть бы полк я в бой вела,
ты б сказал: для шума.
никогда я не паду,
как же грустно это,
на какую же беду
рождена для света…
Не ищи меня, это бестолку,
Всё равно до конца не сможешь,
Это я только чувства век толку,
Ты за день их все уничтожишь.
Не пойдёшь до свершенья полностью,
Зная, что нас оно погубит,
Легче жить так до смерти с пропастью,
Чем ждать, вдруг наказанье будет.
И сомненья вокруг посеяны,
Вдруг не ты, вдруг забыла даже,
Мысли наши средь толп развеяны,
Люди могут увидеть так же.
Ах, как много проблем заботливых,
Откажись уж навеки, точно!
Но желанья так изворотливы,
И к тому же, хотим мы очень…
ты такой, я тебя не придумала,
ты такой, я тебя не создала,
и то, что я зловеще задумала,
всё стихам своим жадно продала.
а теперь мне осталось без продыху
слушать песни на грустном французском,
без тебя не хватает мне воздуху,
без тебя я живу в мире узком.
а на что ты готов, чтобы вырваться,
я готова на то, что свершила,
верой, что чувства утихомирятся,
я к тебе ни одно не убила.
ты не думай, что я жду ответного,
я устала давно ждать ответов,
но я знаю, ты хочешь запретного,
ты такой, ты б не смог без секретов.
моя проблема в том, что я общаюсь только с овнами. муж овен, две подруги овны, сестра, даже кузина овен.
а овны — это такие жуткие сволочи, бараны одним словом. лучше умрут — чем соврут. а правду скажут — только если она со вкусом дёгтя, не меньше.
никогда ты не услышишь от них ни тени комплимента. ни намека на поддержку. никаких — ты молодчина, ты сможешь, у тебя всё получится. или, тем более — ты необычная, красавица, великолепная, единственная, неповторимая.
«да, вы что — нет, не скажу ни за что такое! врать, что она одна во всём мире — да, лучше удавиться. кроме неё ещё 7 миллиардов! врать, что у кого-то всё получится — а вдруг не получится? это же неприкрытая ложь. и как можно сказать девушке, что она красива — если у нее уши торчком. пускай она в остальном совершенство — но уши, уши! как можно согрешить перед великой правдой-истиной, назвав девушку с такими ушами — прекрасной?!»
но иногда (а бывает и часто) так хочется не только правды-истины, а пусть и притворного, но восхищения. пусть и не до конца правдивой, но поддержки. пусть и не совсем верного, но комплимента.
не зря сказали, что если у женщины будет знакомый верблюд за тысячу километров, который станет ей постоянно говорить комплименты — она будет в нём нуждаться. тем более если вокруг одни правдивые бараны.
Любил ли кто, как я тебя,
Конечно же, любил,
Всегда желая для себя
Из всех возможных сил,
Страдая сердцем до крови
От нежности, тоски,
Не требуя к другим любви
Иль чтоб прошли тиски,
я так люблю, как любят все
Столетия, века
Во всей любви земной красе,
Пусть ноша нелегка,
Пусть бьёт судьба и не даёт
Желанный амулет,
Но я лишь знаю, что моё,
И чрез десятки лет
я буду жить лишь оттого,
Что в мире где-то он,
И он важнее мне всего,
И пусть в других влюблён,
И пусть быть вместе не даёт…
я к тебе равнодушна,
как ветер к планете,
ничего мне не нужно
от тебя в этом свете,
не страдаю ни капли,
ни секунды не таю,
надоели мне грабли,
я тебя забываю,
и пройдёшь если мимо,
сердце даже не вздрогнет,
может, это и мнимо,
но мне с этим свободней,
зная, что равнодушна,
сохраняю я силы,
пусть забрал мою душу
ты до самой могилы,
но ни вздохом, ни взглядом
не показано будет,
когда ты со мной рядом,
как моё сердце блудит.
я лечу сквозь сны не свои,
я пою о чуждой любви,
Но приходит время вставать,
И во мне нет чувства опять.
Поменять мир, словно я Бог?
Не достойна даже тех крох,
Что спустили с неба уж мне,
А не то, чтоб жить в этом сне.
Но я сон зачем-то хочу,
Хорошо, что не получу,
Потому что даже цари
Не достойны вечной любви.
Нет заслуг, поклажи тугой,
Не могу быть верной рабой,
Нет, за что меня одарить,
Лишь во сне достойна любить.
мы когда нибудь снова встретимся,
но не знаю, в какой из жизней,
мы от этого не отвертимся,
как от службы своей отчизне.
жду ли этого — как голодная
ждёт кусочка ржаного хлеба,
это мне — звезда путеводная,
это лестница прямо в небо.
ждёшь ли ты — нет, я не уверена,
я надеюсь — как на спасенье,
моя жизнь лишь тобой измерена,
но узнаешь ли сквозь рожденье?
или может не будешь более
в этот ад для души рождаться?
пережить как сие бездолье мне?
для чего ему издеваться?
ты похож на белые розы —
через все потери, сомненья,
через страсти, страхи и грёзы
будешь чистым, как в миг рожденья.
все вокруг предавали, судили,
обижали других, обвиняли,
но все белые розы любили —
они цвет никогда не меняли.
я сама чистотой не блестела —
властолюбка, гордячка взрывная,
но всегда белых роз я хотела,
что их не получу, понимая.
мы пройдём свои жизни косые,
кто прорвётся, а кто и не очень,
и у нас будут розы любые —
у кого-то черней южной ночи,
у кого то алей жадной страсти
розовее озёр в Сенегале —
будут розы любой в мире масти,
только белые будут едва ли.
Быть частью целого 