я с тобой связана,
нити крепки,
многое сказано,
фразы легки,
что там скрывается —
кто разберёт,
тело лишь старится,
дух не умрёт.
неоспоримая
правда у нас,
вечно любимая
буду не раз,
но раз лишь станется
так мне любить,
душа изранится,
но будет жить.
крепко я связана,
напрочь с тобой,
что не досказано…
я могу тебя год не видеть,
а, быть может, и целых пять,
но начну снова ненавидеть,
как взгляну на тебя опять,
за всю боль, что снесла от мира,
за все слёзы, вой на луну,
за стихи, что сыграла лира,
ночи, где нет и места сну.
и пусть плакала я не долго,
и пусть вовсе не о тебе,
только в этом всём мало толка,
ведь ты вновь не пришёл ко мне,
ведь опять ты меня не обнял,
а прошло страшно много лет,
неужели так и не понял —
без тебя наслаждений нет,
без твоей редкой мне улыбки
и без песен не обо мне,
да, надежды, как прежде, хлипки,
но они всех богатств ценней.
я ждать снова и снова буду
ту твою теплоту в глазах,
потому, может, не забуду
каждый слог, что ты мне сказал.
ожиданье тебя так сладко,
посреди жизни шелухи
лишь замечу твой взгляд украдкой,
и вокруг расцветут стихи.
сложные чувства,
чтоб вы прошли!
лучше пусть пусто
будет внутри,
лучше пусть пепел,
чем эта ложь.
великолепьем
душу не трожь!
я так надеюсь,
что не начнут,
яростно рдеясь,
рвать мой уют,
звать и метаться,
словно юла.
может так статься,
чтоб я смогла
чувства заранье
нежно убить,
чтобы признанье
не возродить?
мне апельсина
кислую сласть
невыносимо
сложно желать.
хочу его,
ах, всё пройдёт,
то волшебство
по сердцу бьёт,
ну, а душе
век наплевать,
кого в туше,
кого в кровать.
я пала вновь
и вновь взлечу,
его любовь
я так хочу,
но всё пройдёт,
как будто дым,
и он уйдёт
в тень молодым.
пропала я
давным-давно,
моя семья,
моё кино
не стоят дней,
не стоят лет,
пусть он сильней,
но есть обет.
я буду дни
влачить свои,
не отними
моей любви,
ведь лишь пока
горит нутро,
моя рука
ведёт перо.
долго это будет длиться?
я надеюсь — вечно,
дашь ли мне собой напиться
как-нибудь беспечно
или будешь вечно мучить,
повод дав надежде?
но тебя не будет лучше,
не было и прежде.
эта жизнь для нас проходит,
будут жить другие,
и немного грустно, вроде,
судьбами своими
нарисуют мир, посмеют
плакать и влюбляться,
но ни разу не сумеют
мыслями обняться
так, что вздрогнет жизнь и души
станут чуть моложе,
ты такой мне очень нужен,
пусть не мой, но всё же
до конца, и даже дальше,
даже бесконечно
буду наслаждаться фальшью,
где мы вместо вечно.
томограф сломался, а я умираю,
по клетке, по нерву, по мысли сгораю,
и вырваться можно, но нужно ли это,
как больно, когда любишь ты без ответа,
как больно, когда годы быстро проходят,
а он не решился, и любит лишь вроде,
не жди его, детка, твой друг бессердечен,
железная клетка тебя не излечит,
так вырвись на волю, лети очень быстро
от стужи и зноя его, словно выстрел,
лети только к свету, а он пусть стареет,
и смотрит, и плачет, и годы жалеет…
томограф сломался, болезнь не известна,
и я не лечу от него, если честно,
я тихо сижу на его ветхой крыше
и жду, когда он разрешит мне быть ближе…
когда к полуночи часы бегут,
сажусь перед окном, смотрю на небо
и жду подругу, хоть не надо мне бы
вновь приглашать ту, что друзья не чтут.
она придёт и сидят у окна,
со мною вместе будет всю ночь плакать,
за ночь ни разу не подаст и знака,
что не имеет права жить она.
не смела она в жизнь мою входить,
не смела приходить, но всё ж приходит,
в любой стране меня всегда находит,
чтоб песни петь и раны бередить.
она вся в чёрном, странно, ведь у всех
она то в белом, лебедя нежнее,
то в красном, страсти пламени алее,
и где она, там радость, счастье, смех.
ко мне ж приносит странную печаль,
и фотографии, где ты всё с кем-то,
и песни про себя саму зачем-то,
и томную для памяти вуаль.
я покорюсь и вновь ночь напролёт
не буду спать, а буду её слушать,
я так слаба, отсюда и послушна,
и с каждым годом больше сердце ждёт.
а завтра вновь себя буду казнить
за то, что ночь подруге подарила,
опять она меня на дно спустила,
я так тебя хотела позабыть.
рвала я фото, плёнку у кассет,
стирала в памяти рисунки твоих мыслей,
как можно думать о каком-то смысле,
когда она со мной всё больше лет.
открою дверь ей в полуночный час
и завтра я, чтоб вновь забыть о цели,
нет, не хочу расстаться в самом деле
с любовью, насмерть что связала нас.
Невозможно понять любовь,
Ведь её в этом мире нет,
я влюблялась здесь вновь и вновь,
Много тысяч несчастных лет.
я желала, и я ждала,
я писала всё на листах,
Счёт победам своим вела
И оплакала каждый крах.
я терпела, и ты терпел,
И мы будем терпеть и вновь,
я хотела, и ты хотел
Верить сказочкам про любовь.
Для чего я тебя ждала,
Ведь все сотни несчастных лет
Душу не для того вела,
Чтобы верить в то, чего нет.
Почему же сейчас я в ночь
Опьяняюсь её красой,
И хочу не душе помочь,
А мечтаю вновь быть с тобой.
Невозможно то, и ты стар,
Доживёшь свой великий век,
Получив от него тот дар,
Что хотел б всякий человек.
Но не в силах я в эту ночь
Позабыть и уйти домой,
Прогонять нам любовь невмочь,
Если есть она, ты герой.
А уйдёт, тряпкой лишь лежишь,
Не способен ни жить, ни встать,
Для чего без любви нам жить,
Для чего без любви рожать.
Для чего мне идти домой,
Ведь любовь моя спит не там,
Он не даст телом быть с тобой,
Он со мною быть хочет сам.
Возьми пистолет,
Раз хочешь — стреляй,
Один лишь ответ
я дам, так и знай.
Одна только боль
Внутри есть меня,
Раз хочешь — позволь
Себя мне понять.
И, может быть, ты,
Иль, может быть, он,
Что были круты,
Взойдёте на трон,
И там, в тишине,
Без всяких оков,
Поймёте, как мне
Бывает легко,
И с этим поймёшь,
Как тяжко любить
Так, чтоб твою ложь
В себя уложить.
я тянусь к тебе, как это просто,
всё забыто, дни разочарований,
и я чувствую, что всё серьёзно,
и я снова жду твоих признаний.
позабыта вся тоска, обида,
одиночества года, боль без пощады,
позовёшь, я сразу к тебе выйду,
ожидая ласки, как награды.
где же гордость, ненависть, где память,
ты не дал мне то, что не просила,
как играет он так просто с нами,
как всем в мире правит эта сила.
Быть частью целого 