люблю тебя
и ненавижу!
зачем же ты,
зачем ты снова?
меня губя,
ни на грамм ближе,
твои ходы —
как мышелова,
зовёшь и вновь
бросаешь резко,
приманка есть,
и есть ловушка,
твоя любовь —
в ней всё не честно,
какая честь?
я лишь игрушка!
за десять лет
не смог оставить
игру свою
ты в кошки-мышки,
да, трудно мне
тебе лукавить,
я на краю,
и нет подвижки.
я не твоя,
и буду ли ей вовсе,
как этот мир
он странно нам придумал,
семья, друзья,
родители и гости,
он командир
и это его юмор.
а что же я
смеяться не умею,
ведь это всё
лишь повод смеху сочный,
ведь боль моя,
не стану что твоею,
не нанесёт
урона миру точно.
это всё так надумано,
так не реально,
бесполезны игранья —
зачем это было,
слишком много я думала
и не глобально,
то души лишь скитанья
в миру, где уныло,
и зря вновь начинаю,
что будет лишь бренно,
и зря в мыслях рисую,
как будто есть чувства,
и страдаю, страдаю
так самозабвенно,
и безумно тоскую —
во лжи я искусна,
так растёт моя ложь,
меня дальше уводит,
и кипит уже кровь,
затмевая цель жизни,
пока всё в мире сплошь
в эту жажду не вводит,
я играю в любовь,
но зачем то — скажи мне?
и это всё пройдёт,
и ты — как были раньше,
все из моей судьбы
ушли, ушли, ушли,
ведь он к себе ведёт,
а не к докучной фальши,
вставать тут на дыбы
хоть всю жизнь мы б могли,
прошёл ты быстро, да,
надеюсь, не заметил
во мне ни тени зла,
хотя его полно,
связь эта навсегда,
уже чиста, как дети,
сгоревшая дотла,
теперь — как полотно,
теперь на ней рисуй
всё, что захочешь вскоре,
увидишь это сам —
повязка с глаз снята,
свою я часть внесу
и путь твой тем ускорю,
без жажды льнуть к устам
связь стала так проста.
Я влюбилась вновь
Не по делу,
Строю планы, а
Думать надо.
Для чего любовь
Без предела,
Ведь для нас она
Не награда?
Я прошла сие
Сто раз к ряду,
Вряд ли ты не знал
Эти страсти.
Любви житие —
Сродни яду,
Что на губы пал
На несчастье.
Яд сей с губ слизать
Очень просто —
Сладко пахнет он
Сильно нежен.
Сердца жар унять?
Вы серьёзно?
Ты в меня влюблён
Иль я грежу?
Яд он на губах,
Как яд в сердце —
Вырвать можно, но
С мясом только.
Я в твоих руках,
Стучат герцы,
Знаю я одно —
Будет больно.
Наверно, очерствела я с годами,
Наверно, разучилась различать,
С кем быть хочу я лучшими друзьями,
А с кем рассветы я хочу встречать.
И чрез постель легко друзей мне множить —
А как ещё почувствуют они,
Что тело их мой мозг так не тревожит,
Как жажда к цели рваться, что у них.
И всё, что хочет мой уставший разум —
Так это их обнять, поцеловать
И рассказать всё, что скопилось, разом,
А после в путь по-быстрому собрать.
Делиться с ними просто состояньем,
Делиться ложем — но всё, что потом —
Безумно трудно, посему не станем
Мы начинать, надеюсь, сей содом.
Но с кем уж вышло, что ж, не обессудьте,
Так уж случилось мне уметь дружить
Лишь с кем спала, вы выше того будьте,
Ведь не для женщин вы родились жить.
И кто ещё в постель мою заглянет —
Не верьте сказкам сладким про тоску,
я вас люблю, как братьев, сердце ж манит
Одна тоска — к тому, кто наверху.
я не умею разводиться,
наверно, и не разведусь,
да, браком не смогу напиться,
да, в нём я праздник не дождусь,
и, может, вновь жалеть я буду,
что вышла замуж в жизни сей,
что лучше б придаваться блуду,
а не рожать в сей мир детей,
что лучше б в жизни веселиться
и все запреты обходить,
чтоб жизнью этой хоть напиться,
чтоб страстно раз сто полюбить,
но я была там, и поверьте,
не праздник там, где мужа нет,
а одиночество до смерти
на много-много долгих лет,
и пусть не будет развлечений,
и пусть есть ссоры и тоска,
но среди всех столпотворений
всегда есть верная рука,
и пусть он часто недоволен,
и часто в состояньи пня,
но он мой муж, он мною всхолен,
он в жёны выбрал сам меня.
есть дни, что без тебя,
есть дни, в которых радость,
есть солнечные дни
и есть, в которых дождь,
когда корю себя
иль ощущаю сладость,
но все равны они,
но все для сердца — ложь.
лишь дни, что без тебя,
реально ощущаю —
холодной пустотой
для глаз, для чувств, для снов,
промозглость ноября,
закрытость двери к раю,
покинутость тобой,
неверие в любовь.
пройдут опять они,
и будут дни безумства,
и взглядов всплеск живых,
и ласковость твоя,
сейчас те редки дни,
но постоянны чувства,
и ненавижу их —
дни, в коих нет тебя.
И даже дьявол хотел верить,
Что жива их любовь,
Нельзя тоской миров измерить
Иль прочувствовать вновь,
Не быть вдвоём им — невозможно,
В этом обречены,
Нет ничего, что было б сложно,
Нет обид иль вины.
Все в мире собранные сказки
Про любовь — только ложь,
Тут всё реально и все краски,
Что размыть спешит дождь,
Им вместе быть — хоть заточенье,
Хоть убийством грозят,
Зачем им помощь иль везенье —
Миру без них нельзя.
В любовь такую дьявол верил,
Плакал тихо над ней,
Любой закрыть меж ними двери
Может силой своей,
Но удержать их не сумеют —
Суждено — так и быть,
Один лишь бог знал, что не смеют
Не его так любить.
а он меня любит — люблю как тебя,
и, может быть, более даже,
тоска его, словно лучи сентября,
любимых губ редкая кража,
как крик птиц, летящих куда-то на юг,
как смерть первой робкой надежды,
как будто уехал навек лучший друг,
прошли чувства, были что нежны,
иль словно та песня в горах пастуха,
что слышат одни только скалы,
вода у озёр, что в рассвет так тиха,
иль маки, в закат что так алы,
и встречи, все встречи на грани разлук,
и боль каждой неразделённой
любви робкой, коей, случившись раз вдруг,
навеки быть неутолённой,
как будто кукушка кричит на часах
в избе у глухой деревеньки,
иль встреча желанная только лишь в снах,
иль в бубен бьют грустно эвенки,
когда молодежь едет вместе в поход
и песни поёт под гитару,
когда приезжаешь к ребёнку раз в год,
когда забываешь про Сару,
да, впрочем, неважно, какая тоска,
тоски в нашем мире немало,
люблю я до смерти тебя, дурака,
а он, не ты, он лишь — начало,
и ты знаешь это, и знаю то я,
но не изменить сердце наше,
как больно, что всю жизнь люблю так тебя,
а он меня более даже.
Быть частью целого 