Метка: Человек в мире — мир в человеке

не воспринимайте серьёзно – воспринимайте просто, как сказочку.
правда, потратила я на эту сказочку почти целый день, между истериками начальника по поводу бессмысленных цифр – но это всё не важно.
и вы не берите в голову цифры, да и названия – они ничего в этом мире не значат, в этом мире они – ерунда 🙂

тринадцать белых голубей
взлетели в небо – как один.
нельзя тебя любить сильней –
ведь мир, как мы, с тобой един.

двенадцать пёстрых голубей –
парят так близко над землёй.
как жизнью полностью своей –
нам всех людей связать с тобой?

одиннадцать, как пепел сер,
серы все птицы на земле.
как каждый миг средь сотни мер
жить для других, в добре и зле?

десяток чёрен воронья
в земле копается весь день.
как жизнь вся глупая моя
к другим быть может, через лень?

и девять под землёй кротов:
не знают свет, их узок мир…

пол первого ночи, а я думаю об израиле.
думаю о нем, как о живом человеке.
совсем бредово думать так, и то, и в половину первого ночи.
да, и вообще мне не понятно, почему меня так тянет к нему.
но тянет.
невообразимо сильно тянет.

а это просто не успела выложить — написала перед взлетом.

У меня 15 минут до того, как надо идти через проверку ручной клади и паспортный контроль. Всего лишь 15 минут, чтобы создать последнее за этой Израиль. То, что поможет кому-то, кого-то вытащит, поддержит, а может, даже даст что-то то особо важное в жизни, что-то первое.

Немое кино

Перед тем, как снова улететь,
Перед тем, как потерять тебя…

Ещё одно к предыдущему, пока вспомнилось.

Есть женщины.
Там вообще все глухо. В смысле – сложно.

Но среди женщин есть три женщины…

чего-то совсем у меня не получается строить отношения с людьми.
с мужчинами тем более.
пойду, что ли, постучу соседям по батарее, и спать…

Начальник меня понижает в должности. В добровольно-принудительном порядке.
Сказал, чтобы я писала заявление на перевод в другой отдел на меньшую категорию, потому что я в этой категории плохо работаю.
На самом деле он не прав – я вообще не работаю: делаю с утра до вечера, что угодно, только бы не работать. Потому что не вижу смысла в моей работе и не хочу ей заниматься – моя работа не только не нужна миру, она ему вредна.

На самом деле ему пофигу на меня – ему просто надо повысить в должности и зарплате парня из соседнего отдела. У нас шовинистское отношение в плане должностей на работе, посему мужчинам до сих пор дают больше преимущества и, стало быть, зарплаты. Да, и вообще парень – друг начальника нашего отдела и сын кого-то там из нашего предприятия.
Конечно, я расстроилась, но не сильно. Потому что перед тем, как согласиться с понижением, я поставила условие, что ухожу в отпуск по старому окладу. Помните, как я вам плакалась, что не знаю – как начальник меня отпустит на оставшиеся 2 недели? Так теперь он меня очень легко отпустил. И именно на то время, как я хотела. Правда, с условием, что я напишу одновременно с заявлением на отпуск заявление на перевод.

Из минусов моего положения – через месяц, после отпуска, платить мне будут меньше, и некоторые вещи я не смогу себе позволить, как позволяла раньше.
Из плюсов…

спасибо за всё, что было,
так счастлива не была,
тебя я за всё простила,
за что простить не могла,
а всё, что там не свершилось –
тому я рада вдвойне:
с собой я давно простилась
на этой смешной земле.

есть много того, что надо,
и буду стараться я,
чтоб всех усилий награда –
ни миг не была моя,
чтоб каждый скорей рос дальше
в любой день, и час, и миг…

ну, вот почти и всё. да, ещё один день, но что такое день. тем более это почти то же самое, что если бы я была в Питере.
не люблю шаббаты в Израиле. самые нелюбимые мной дни тут и самые любимые в Питере. вот такой парадокс, такая странность моей жизни.
боюсь ли я потерять связь? ненавижу слово "боюсь". а надо бы бояться её потерять.

уже спала жара, дует лёгкий ветерок, который качает деревья, чьих названий я даже не знаю.
солнце клонится к закату. гудят такие шумные израильские машины, под чьё бибиканье и гудение я могу спать в любое время суток тут, а в Питере просыпаюсь даже от тихого жужжания мухи.
вкус клубничного йогурта — такой сладкий и искусственный, как же непривычно будет снова есть финские натуральные донельзя йогурты.
и как же непривычно будет сидеть за компьютером по ночам, закутавшись в тёплое одеяло и с кружкой горячего кофе. как непривычно после моих ночных сидений в интернете тут, на плиточном пороге дома, с воткнутой зарядкой ноутбука прямо в стену, когда меня обдувает лёгким ветерком и можно наблюдать, как тёплую израильскую ночь сменяет прохладное нежное утро.

люблю ли я Израиль? вы даже не представляете, насколько я не хочу сюда переезжать, чтобы не сократить, не свести на нет, не уничтожить безвозвратно эту огромную, просто гигантскую, сжимающую сердце до невыносимой тоски и поднимающую его на невообразимую высоту — любовь к Израилю.
заканчиваю свою писанину — сейчас вырубится компьютер, так как сижу у здания, в чьей стене нет розеток для ноутбуков питерских девушек, у которых дома отсутствует интернет. пойду, что ли, гулять под израильским сумеречным небом, под неизвестными деревьями, по тёплым улочкам, по которым так приятно ходить уставшими босыми ногами.

просто бред. ненавижу свою работу. ненавижу свою жизнь.
перечислили какую-то гигантскую зарплату, видать с премией, а я ещё прошлую не потратила. но проблема вовсе не в этом. а в том, что я сейчас в отпуске, и сейчас на эту зарплату надо покупать билеты в какую-то страну мира на оставшиеся 2 недели отпуска. и я заставляю себя не покупать билеты в израиль. или нет — я заставляю себя насильно подумать об этой возможности, чтобы удостовериться, что ни за что её нельзя осуществлять.

почему? да, хотя бы потому, что я сейчас в израиле. потому что я не могу дать израилю то, что ему нужно. и возможно, я ещё не готова так жить — постоянно в столь сильном состоянии, в столь большом усилии.
набегами, возможно легче. о, да, конечно же легче. и не то, что мне так — не так больно: к боли за свою жизнь я прекрасно привыкла. а в основном проблема в том, что люди не могут не отвлекаться на меня. и я отвлекаюсь на то, что они отвлекаются. и не делаю то, что должна, реально должна.
не все, конечно — слава богу, есть, с кем общаться. есть, кто может держать меня. кто может реально мне помогать. спасибо им большое — не представляю, как бы я выдержала такое без них.

а в остальном — что ж, видать так надо. куплю билеты в турцию, или берлин, или нью-йорк. но нет, нет и нет — я не поеду больше в израиль.
возможно, ещё год. или два. или 10 лет.
впрочем, если б я была ему нужна, нужна израилю, нужна в израиле — он бы меня просто взял и оставил. сам нашел все причины и все поводы.
и, конечно же, я бы не додумалась сопротивляться.
хотя, чёрт возьми, кто ж меня знает…

в нас есть душа – она живёт другими,
а остальное – это не душа.
вас ощущаю сильно так родными,
от каждой мысли общей – как пожар.

мы можем много – лишь бы делать верно,
давно должны мы – миру и ему,
а ощущенье – да, уж лучше скверно:
так мы хотя бы не пойдём ко дну.

но я хотела б очень-очень сильно
вас всех избавить от таких невзгод,
и если будет это мне посильно –
себя я выжму всю за этот год.

а то, что дальше – лишь бы мы решились
стереть желанья, стать одной душой.
те состоянья, в мире что свершились –
лишь мы творили мыслию большой.

не можем жить мечтами мы своими:
за мир должны мы думать и решать,
в нас есть душа – она живёт другими,
а остальное – право, не душа.