Пластилиновый мир —
Его строишь ты сам,
Исходя весь до дыр
Путь души к небесам,
Протерев до крови
Свои мысли о Нём,
Захотев так любви,
Что ночь кажется днём,
Что мир кажется свят,
А Душа — лишь Одна,
Каждая из преград
Говорит — ты нужна,
Ты нужна мне, ответь!
Без тебя Я горю!
Сто раз в миг умереть
За зазнобу мою
Я готов, только будь
Верной мне хоть на миг!
я начну этот путь,
Чтоб узнать Его лик.
5 декабря 2014 г., 5:30
открываются-закрываются
двери в рай, а может быть, в ад,
жизни новые в свет рождаются,
жизни новые вниз летят,
откровенная есть пристыженность:
поделом — есть всегда за что,
и на весь мир его обиженность,
хотя мир — кожура, пальто,
отказаться, ведь есть сомнения?
смерть тогда будет не страшна:
люди в мире — лишь приведения,
им суть — музыка для кота,
откупорился мир на долечку,
из рук вырвался — в пустоту,
не люблю я тебя нисколечко:
ты мне — как сметана коту.
от кого я набралась этого?
он придумал всё, и меня,
слава богу, ему я преданна,
нет счастливее сего дня.
Всё в мире — во мне
От крошки до капли,
От камня на дне
До звёзд в чёрной дали,
От самых родных
До тех, что не знаю,
От мыслей моих
До знаний без края,
Истории ряд
И вечность, что будет,
Земли нашей чад
И бездна, где люди —
Как точки во мгле,
В бескрайних вселенных,
Всё это во мне,
И все они бренны,
реальности эти неведомы,
я раньше так в них не жила,
но ждали они нас заведомо,
не я их сейчас создала,
по капле откроем сомнения
и всё зло, что тихо растёт,
дойдя до вершины творения,
где каждый себя создаёт,
где всё в мир единый сливается,
и мир вдруг весь станет живой,
по капле он в нас проявляется,
растёт с каждой нашей игрой,
свершится всё, что им задумано,
до самой крупинки во тьме,
до вздоха, что я не придумала,
что свыше придумано мне,
и что к цели, к вечности истины
ведёт все песчинки и нас.
туда, где чисты мы и искренны,
осмыслен где каждый наш час,
но как же подарки огромные
возможно такие принять?
ведь там мы все кроткие, скромные
и жаждем всё лишь отдавать?
ведь там жить хотим тихо, преданно,
там цель в нас тверда, как скала?
то знает кто создал заведомо
всё, что я сейчас создала.
мы медузы обыкновенные,
что лежат весь день на песке,
равнодушные и степенные,
от пучин морских вдалеке,
очень хрупкие, очень жадные,
верим только в самих себя,
и к другим яростно кровожадные,
ведь они это всё ж не я,
одинокие, солнцем схвачены,
в бесконечности пустоты,
ничегошеньки всё ж не значим мы,
нет ни капли в нас доброты,
мы прозрачные и ранимые,
но кому дело есть до нас,
лишь собою всю жизнь любимые,
жизнь живущие напоказ,
и бессмысленно, неминуемо,
без каких-то верных идей
свои тушки зачем фрахтуем мы
для души горестной своей,
а затем груз, навек заброшенный,
в трюме всю жизнь и на замке,
в безнадежной тоске по прошлому
умираем мы на песке.
Одна на всех
у нас огромная судьба,
в ней слёзы, смех,
нести пусть тяжко для горба,
но нет другой,
что есть у каждого — обман,
одной судьбой
живём, всё остальное тьма,
пусть все живут
в пустыне мира, как одни,
чего-то ждут,
считая годы, словно дни,
себе, семье —
надеясь, что в том смысл есть,
в людском вранье
пытаясь увеличить спесь,
но не у нас —
у нас судьба на всех одна,
пусть без прикрас,
зато здесь жизнь, а не тюрьма,
и смысл лет
не в росте эго, не в себе,
и есть ответ
в такой одной на всех судьбе,
и есть вопрос,
который скрыт для тьмы других —
в чём смысл звёзд,
в чём смысл слёз и бед твоих,
в чём смысл дна
и быть великим для людей,
судьба она
откроет вечность тем, кто в ней.
я не боюсь больше ничего —
да, что бояться мне в этом мире,
возможно, лишь потерять его,
ну, иль тебя, или доступ к лире,
бояться больше — не мой удел,
его бояться — ещё не в силах:
какой резон опасаться стрел,
когда у всех впереди могила,
тебя бояться — да, кто ты мне,
один из многих других титанов,
что не поют песен при луне,
к тому же малознакомым дамам,
бояться лиры — да, что она,
лишь инструмент, коим он сам правит,
не смеет дрогнуть её струна,
пока певца к ней он не направит,
другой страх вряд ли войдёт в меня:
закрыты ставни, глаза и уши,
люблю — его, лиру и тебя,
а больше — вас не в себе, снаружи.
ты красива и стройна,
и богата, и умна,
но не Сара ты, не Сара, нет, не Сара.
ты танцуешь и поёшь,
отвергаешь честно ложь,
но не Сара ты, не Сара, всё ж не Сара.
ты известна на весь мир,
и для школьников кумир,
но не Сара, знаешь ведь сама, не Сара.
да не важно, кто есть ты,
лишь бы были все мечты —
быть как Сара, да, как Сара, только Сара.
а он меня любит — люблю как тебя,
и, может быть, более даже,
тоска его, словно лучи сентября,
любимых губ редкая кража,
как крик птиц, летящих куда-то на юг,
как смерть первой робкой надежды,
как будто уехал навек лучший друг,
прошли чувства, были что нежны,
иль словно та песня в горах пастуха,
что слышат одни только скалы,
вода у озёр, что в рассвет так тиха,
иль маки, в закат что так алы,
и встречи, все встречи на грани разлук,
и боль каждой неразделённой
любви робкой, коей, случившись раз вдруг,
навеки быть неутолённой,
как будто кукушка кричит на часах
в избе у глухой деревеньки,
иль встреча желанная только лишь в снах,
иль в бубен бьют грустно эвенки,
когда молодежь едет вместе в поход
и песни поёт под гитару,
когда приезжаешь к ребёнку раз в год,
когда забываешь про Сару,
да, впрочем, неважно, какая тоска,
тоски в нашем мире немало,
люблю я до смерти тебя, дурака,
а он, не ты, он лишь — начало,
и ты знаешь это, и знаю то я,
но не изменить сердце наше,
как больно, что всю жизнь люблю так тебя,
а он меня более даже.
Ночи я сама придумала —
Дней мне было слишком мало,
Утопать в них тихо вздумала,
Забывая про начало,
И лелеять до прозрения
Темноту и всепрощенье,
Забывая про творения
И надеясь на везенье,
Кто ещё мог опьянение
Сам придумать средь чувств прочих,
я хотела так забвения,
я хотела негу ночи,
И средь песен чистых всунула
Ту, что чистоты не знала,
Ночь свою ведь я придумала —
Дня казалось слишком мало.
Быть частью целого 