Быть частью целого

Вчера к нам с сестрой приезжали, пока нас не было, родители. Мать решила «помочь» нам уборкой, а отец – починкой сломавшегося туалета.

Маман перебрала все вещи, какие нашла, в желаемом ей порядке. Мою одежду попрятала по шкафам – так, что я ничего не могу найти. Перебрала все вещи у меня в полке и столике – сейчас там ни одного знакомого предмета не наблюдаю. Переместила на кухне все банки и продукты по своему желанию. Даже в прихожей щетки и крема для обуви умудрилась рассовать куда-то.
В результате чего моя сестра полночи рыдала, переставляя обратно кухонные банки, и оставшуюся половину ночи – приводя в порядок прихожую. Но я, конечно, проще отношусь к таким издержкам рождения – видать научилась уже не быть впечатлительной. Да и подумаешь – буду носить те вещи, что мать не успела распихать по шкафам.

А отец в это время…

какая же я нехорошая. настоящая врушка. ну да и пофиг. все равно жить скучно.

как хорошо, как тихо — тут, в этой пустоте,
а я не знала даже, что сердце не болит,
когда живёшь лишь в мысли, там даже нет смертей,
там нет тоски по счастью и к людям нет обид,

там очень-очень тихо, люблю я тишину,
её мне не хватало все долгие года,
когда вели по жизни меня совсем одну,
и думала — идти так одной мне уж всегда,

а там никто не должен идти всегда один,
поддержка там такая тебе со всех сторон,
никто не смеет думать — ты раб иль господин,
там каждый важен, пусть он душою и в микрон,

как просто…

Одна подруга, молодая мамочка, сейчас позвонила и пригласила на день рождения своего сына. А я молниеносно отказалась, даже минуты не подумав. Хотя подруги там соберутся мне близкие, и детей я, вроде бы, люблю.
Да только детей я люблю в небольшом количестве – на пару часиков в неделю максимум. И если они не плачут и не кричат…
А еще сегодня же мне предложили написать статью на тему семейного счастья. На что я была вынуждена ответить, что не ощущаю понятия «семейное счастье» – не понимаю даже приблизительно, как может быть счастье в семье. И я не врала.

Для меня дети – это тяжкая работа. Муж – тяжкая работа. Семья – непосильно тяжкая работа.
А счастье – это когда ты одна. Когда нет детей, мужа и семьи. Когда можешь встречаться без обязательств, и сегодня быть с одним человеком, а через месяц без обид расстаться и быть с другим. И ты свободна – никто тебя ни к чему не принуждает, не заставляет меняться, не обязывает общаться с собой до конца жизни и обслуживать себя каждый день.

я понимаю, что это взгляд на жизнь эгоистичный – хочу жить только для себя, и любое посягательство на свою свободу рассматриваю, как посягательство на свою душу. Наслаждаюсь своей независимостью, тем, что меня никто ни к чему не принуждает, не заставляет идти на компромисс, ущемлять в чём-то свои интересы.

Но не надо…

время очень сильное,
наконец, настало,
и душа мобильная
вечность возжелала,
только в этой вечности
места ей не будет,
если по беспечности
за себя мир судит.

ты не стоишь вечности,
как и восхожденья,
если по беспечности
жаждешь наслажденья,
но получишь сильное
продвиженье сразу,
если мысль мобильная
следует указу.

в нашей системе внутренне чисто,
в нашей системе ночи все белы,
в нашей системе двигаясь быстро,
все очень честны, все очень смелы,
в нашей системе нету разлуки,
в нашей системе всем помогают,
в нашей системе взяв на поруки,
всех отстающих с собой поднимают,
в нашей системе ценится правда,
в нашей системе ценится смысл,
наша система всем в мире рада,
в ней очищается каждая мысль,
в нашей системе боли не будет,
в нашей системе только подъёмы,
ждёт она лишь, как начнут искать люди
мыслям своим – аэродромы.

6 июля 2012 г., 11:56

как же мне надоели все эти детские игры.
когда же мужчины начнут выбираться из своей раковины и совершать поступки.
я даже соглашусь сидеть дома. только интернет мне проведите…

подготовка – это главное,
остальное всё приложится,
то, что в нас пока бесправное –
в ней растёт и в ней лишь множится.
мы пока живём желаньями,
что без смысла в нас играются,
и хотим так жить играньями –
мысли этим наслаждаются.

а что после, что останется:
мы боимся и задуматься –
счастье наше вдруг поранится,
но не сможем всё ж додуматься.
да, и если знаем важное –
всё ж боимся жить им только лишь,
но стремление отважное –
в наслажденьях утопим ли?

не утопим мы стремление –
ведь оно растёт в нас скрытное…

неожиданно нагрянуло
то, что так легко и радостно,
и с испугом я отпрянула –
в радости быть слишком тягостно:

если отношенья дикие
или просто равнодушные –
люди кажутся двуликие,
или хитрые, иль скучные,

а тут радость непонятная,
да ещё не проходящая,
и такая вся занятная –
не простая, а изящная.

посему страшна привязанность –
привыкать боюсь к хорошему.
между нами недосказанность,
ну а в сердце – огорошенность.

и тебя толкаю сызнова,
убегаю…