Быть частью целого

Одна на всех
у нас огромная судьба,
в ней слёзы, смех,
нести пусть тяжко для горба,
но нет другой,
что есть у каждого — обман,
одной судьбой
живём, всё остальное тьма,

пусть все живут
в пустыне мира, как одни,
чего-то ждут,
считая годы, словно дни,
себе, семье —
надеясь, что в том смысл есть,
в людском вранье
пытаясь увеличить спесь,

но не у нас —
у нас судьба на всех одна,
пусть без прикрас,
зато здесь жизнь, а не тюрьма,
и смысл лет
не в росте эго, не в себе,
и есть ответ
в такой одной на всех судьбе,

и есть вопрос,
который скрыт для тьмы других —
в чём смысл звёзд,
в чём смысл слёз и бед твоих,
в чём смысл дна
и быть великим для людей,
судьба она
откроет вечность тем, кто в ней.

я дорожу так тоскою своею,
она хранит мысли все о тебе,
и никогда я о ней не жалею,
о каждой горькой за счастье мольбе,

о каждом всхлипе и жалком, и нежном,
потоке слёз без начал и конца,
об одиночестве страстном, безбрежном,
о вечном поиске в мире творца,

я дорожу каждым комом, что в горле,
ночами, музыкой и тишиной,
желаньем то утонуть в алкоголе,
то быть хоть с кем-то, но лишь не одной,

о каждой просьбе к тебе снизу в выси
я буду помнить, они все во мне,
как я искала тебя в своей жизни
на самом тёмном заброшенном дне,

я дорожу каждым прошлым мгновеньем
и каждой болью, что в жизни снесла,
тоска моя стала дивным везеньем,
дав вкус всему, как к тебе я пришла.

сейчас спасём всех!
и к чёрту решенья,
хотим только так,
и так оно будет,
и нету помех
для цели творенья,
нет места для драк,
когда любят люди,

спасём всех собой,
своею любовью,
кто с той стороны
иль с этой на грани,
в сердцах честный бой,
и битвой такою
с ним станем равны,
с ним рядом мы встанем,

а все, кто к нему
идут на погибель,
кто знают исход,
но всё же решились —
разрушат тюрьму,
не требуя прибыль,
идя напроход,
чтоб части их жили,

чтоб части их все
до жизни дорвались,
не может душа
без них стать собою,
за наших частей
жизнь честно мы дрались,
чтоб правда, дрожа,
сказала — открою!

это всё так надумано,
так не реально,
бесполезны игранья —
зачем это было,
слишком много я думала
и не глобально,
то души лишь скитанья
в миру, где уныло,

и зря вновь начинаю,
что будет лишь бренно,
и зря в мыслях рисую,
как будто есть чувства,
и страдаю, страдаю
так самозабвенно,
и безумно тоскую —
во лжи я искусна,

так растёт моя ложь,
меня дальше уводит,
и кипит уже кровь,
затмевая цель жизни,
пока всё в мире сплошь
в эту жажду не вводит,
я играю в любовь,
но зачем то — скажи мне?

и это всё пройдёт,
и ты — как были раньше,
все из моей судьбы
ушли, ушли, ушли,
ведь он к себе ведёт,
а не к докучной фальши,
вставать тут на дыбы
хоть всю жизнь мы б могли,

прошёл ты быстро, да,
надеюсь, не заметил
во мне ни тени зла,
хотя его полно,
связь эта навсегда,
уже чиста, как дети,
сгоревшая дотла,
теперь — как полотно,

теперь на ней рисуй
всё, что захочешь вскоре,
увидишь это сам —
повязка с глаз снята,
свою я часть внесу
и путь твой тем ускорю,
без жажды льнуть к устам
связь стала так проста.

Я влюбилась вновь
Не по делу,
Строю планы, а
Думать надо.
Для чего любовь
Без предела,
Ведь для нас она
Не награда?

Я прошла сие
Сто раз к ряду,
Вряд ли ты не знал
Эти страсти.
Любви житие —
Сродни яду,
Что на губы пал
На несчастье.

Яд сей с губ слизать
Очень просто —
Сладко пахнет он
Сильно нежен.
Сердца жар унять?
Вы серьёзно?
Ты в меня влюблён
Иль я грежу?

Яд он на губах,
Как яд в сердце —
Вырвать можно, но
С мясом только.
Я в твоих руках,
Стучат герцы,
Знаю я одно —
Будет больно.

Чувствовать боль всех в мире людей,
каждого в мире, семь миллиардов,
боль от тоски, боль от потерь,
чувствовать страх — это нам надо?

чувствовать смерть и пустоту,
всё, что прошло, всё, что забыто,
выбрал не то, выбрал не ту,
ранено сердце, сердце убито,

но для чего? что же, своих
нам не хватает в жизни страданий?
чтоб ты был слит с каждым из них —
худшее видно из наказаний.

Чувствовать свет и красоту,
ласку заботы нежной, взаимной,
каждого смех и доброту,
веру в свой путь — чистый и длинный,

чувствовать жизнь в каждом из них,
семь миллиардов плачут от счастья,
более нет сердцу родных,
твоя любовь тушит несчастья,

но для чего эта любовь
к каждому в мире, и что обратно
в сердце твоё вернётся вновь
больше вселенной — нет, не понятно?

я не боюсь больше ничего —
да, что бояться мне в этом мире,
возможно, лишь потерять его,
ну, иль тебя, или доступ к лире,

бояться больше — не мой удел,
его бояться — ещё не в силах:
какой резон опасаться стрел,
когда у всех впереди могила,

тебя бояться — да, кто ты мне,
один из многих других титанов,
что не поют песен при луне,
к тому же малознакомым дамам,

бояться лиры — да, что она,
лишь инструмент, коим он сам правит,
не смеет дрогнуть её струна,
пока певца к ней он не направит,

другой страх вряд ли войдёт в меня:
закрыты ставни, глаза и уши,
люблю — его, лиру и тебя,
а больше — вас не в себе, снаружи.

Наверно, очерствела я с годами,
Наверно, разучилась различать,
С кем быть хочу я лучшими друзьями,
А с кем рассветы я хочу встречать.

И чрез постель легко друзей мне множить —
А как ещё почувствуют они,
Что тело их мой мозг так не тревожит,
Как жажда к цели рваться, что у них.

И всё, что хочет мой уставший разум —
Так это их обнять, поцеловать
И рассказать всё, что скопилось, разом,
А после в путь по-быстрому собрать.

Делиться с ними просто состояньем,
Делиться ложем — но всё, что потом —
Безумно трудно, посему не станем
Мы начинать, надеюсь, сей содом.

Но с кем уж вышло, что ж, не обессудьте,
Так уж случилось мне уметь дружить
Лишь с кем спала, вы выше того будьте,
Ведь не для женщин вы родились жить.

И кто ещё в постель мою заглянет —
Не верьте сказкам сладким про тоску,
я вас люблю, как братьев, сердце ж манит
Одна тоска — к тому, кто наверху.

не важно, буду ли жива,
лишь лились б в мир твои слова,
был вечным каждый здесь твой день,
и в мире всем давала сень,
чтоб через плен далёких лет
твой только важен был совет,
и чтобы каждый вопрошал
к тебе, прекрасная душа,
молился, плакал до конца,
не зная истины лица,
я покоряюсь и прошу
быть с каждым словом, что пишу,
чтоб эти строчки плыли в свет,
давали чувственный ответ,
и чтоб не зря я жизнь жила,
что получила — всё дала,
и не оставила себе
ни капли в мире и мольбе,
чтоб слава о тебе росла,
друзьям чтоб не было числа,
я верю, станешь ты такой —
великой, преданной рабой
у истины в её борьбе,
и в этом помогу тебе.