Быть частью целого

всё, что чувствую — кто-то уж чувствовал,
всё что знаю — то люди уж знали,
и, конечно, мир нам всем сочувствовал,
что мы словно кутята страдали,
но помочь невозможно несведущим,
что не жаждут работать примерно,
на погибель свою вечно лезущим,
хоть их жалко безумно, безмерно.

но у них нет ни знанья, ни опыта,
ни возможности знать то, что верно,
из позиции вечного робота
нету выхода — как это скверно,
а вот те, кто познали всю истину,
ей не делятся, знанья лишь множа,
отговорок у них есть бесчисленно,
видно ждут — когда их уничтожат.

Любил ли кто, как я тебя,
Конечно же, любил,
Всегда желая для себя
Из всех возможных сил,
Страдая сердцем до крови
От нежности, тоски,
Не требуя к другим любви
Иль чтоб прошли тиски,

я так люблю, как любят все
Столетия, века
Во всей любви земной красе,
Пусть ноша нелегка,
Пусть бьёт судьба и не даёт
Желанный амулет,
Но я лишь знаю, что моё,
И чрез десятки лет

я буду жить лишь оттого,
Что в мире где-то он,
И он важнее мне всего,
И пусть в других влюблён,
И пусть быть вместе не даёт…

Подарок такой, какого не видели,
Никто в мире сём о нём не мечтали,
И не получали его Земли жители,
Что могут его дать — не знали!

Но, если бы знали, хотели безудержно,
Но, если бы слышали, в сердце просили,
Ведь так без него восприятие сужено,
Что жизнь — только тропка к могиле.

Неужто мы все проживаем бессмысленно,
Неужто, не жаждавши этот подарок —
Мы просто страдаем, страдаем бесчисленно
И тратим усилия даром?

Да, точно так всё в этом мире устроено,
Да, так обстоит дело, если ты знаешь,
И если твоё сердце всё ж удостоено —
То ты век не зря проживаешь.

А что ж остальным, раз они обделённые,
И как им хотеть то, что им не знакомо?
Есть то, что желать могут и ослеплённые —
Своей душе честного дома.

не знаю, пройдет ли это,
быть может, и не пройдет,
беспечно встречать рассветы
не в силах который год,
в любовь я давно не верю,
но помню я лишь его,
и им я других всех мерю,
он мерой мне стал всего,

сужу всех, кого он судит,
ношу то, что носит он,
и близкие мне все люди,
в кого был за жизнь влюблён,
вмиг вспыхну, когда он рядом,
из памяти не стереть,
его обнимаю взглядом,
когда можно мне смотреть,

быть может, сменю работу,
найду, близко что ему,
включиться в его заботу,
помочь в чём-то самому,
любовь есть иль нет, не знаю,
но утром, в ночи и днём
я только о нём мечтаю,
я думаю лишь о нём,

и мысль прогнать не в силах,
задуть ту никак свечу,
я в жизни других любила,
но только быть с ним хочу,
быть может, всё было б проще,
быть может, я свой рассвет
встречать бы могла и с ночи
не первый десяток лет,

и, может, мне стало б легче,
но мысли не изменить,
и я задуваю свечи,
чтоб завтра продолжить жить,
с мечтой о нём засыпаю,
чтоб завтра мечтать о нём,
сквозь сон опять забываю,
что мы уж давно вдвоём.

я когда-нибудь мамой стану,
может, стану даже хорошей,
чтоб лечить детей своих раны,
охранять их от детей прочих,
и, наверно, будет мне важно,
с кем они проводят свой вечер,
буду биться за них отважно,
жизнь пытаться их сделать легче.

я, наверно, буду не строгой,
да, конечно, чуть своенравной,
но прощу, наверное, много,
всё в проказах будет забавно,
буду штопать ночью колготы,
между игр засыпая сладко,
наблюдая, как обормоты
ищут, где спрятана помадка.

и, скорей всего, мои внуки
будут мне дороги, как дети,
стану чахнуть сразу от скуки,
если пол не в радужном цвете,
да, наверно, так всё и будет,
как же грустно это, поскольку
никогда чужие мне люди
быть близки не смогут настолько.

лишь одно важно на свете —
это порабощение царств,
нет других каких-то лекарств,
смысла нет в противном совете.

или раб ты цели своей,
или раб ты жизни и люда,
модной ризы, утвари, блюда,
своих жён, фавориток, детей.

всё что можешь — выбрать кому
будешь ты служить до забвенья,
до последнего сердца биенья,
подчинившись мозгом ему.

сам ты выберешь только царя,
и когда ему душу выдал,
ты увидишь, верно ли выбрал
иль служил, безумный ты, зря .

посему решай без коварств,
страшно жить в сердца навете,
лишь одно важно на свете —
это порабощение царств.

Одиноко
Безгранично,
Вижу Бога,
Вижу лично,
Он же плачет
Очень горько,
Это значит,
Что настолько
Ему грустно
От измены,
Страшно, пусто,
Перемены
Нету, ясно,
я вздыхаю
И вновь страстно
Изменяю.

Конверт, а в нём письмо,
О чём — на свет не видно,
И кто отправил — нет,
И почерк не узнать,
В открытое окно
Выбрасывать обидно,
Вдруг нужен всё ж ответ?
Иль всё ж не открывать?

Любой бы вмиг открыл —
Ведь очень интересно,
О чём ко мне слова
И кто их написал?
Что он в письме спросил,
Писал он строго, пресно
Иль слаще, чем халва,
Иль ироничней жал?

А если нет в нём слов,
Вдруг пуст конверт бесстрастный?
Бояться ль надо мне,
Гадать, кто б мог любить?
Есть много разных снов,
А истины нет разной,
Приятней жить во сне,
Чем свой конверт открыть.

есть одиночество холодное,
есть одиночество ужасное
и скука ни на что не годная,
а для ленивых и опасная,
я родилась ленивой бешено,
и скука рядом вечно крутится,
она на мне почти помешана —
я не умею ей не мучиться.

а одиночество несчастное
от пустоты без вдохновения
почти все сутки жутко разное
и крепнет с каждым днём рождения.
и как бороться, как отважиться
не дать им мной, как куклой, баловать?
да, этот мир мне только кажется.
но я же в нём — добро пожаловать!